– Так и мы не с голыми руками, – Архаров достал пистолет. – Погоди, надолго он там не останется, коли ворота были нараспашку – дом выморочный, чумной.
– Уйдет огородами, – предположил Левушка. – А мы здешних переулков не знаем.
– Погоди, Тучков, а не наш ли это знакомец? – вдруг догадался Архаров.
– Какой знакомец, Николаша?
– А тот, за кем ты гонялся, пока на привидение не налетел. Тоже лоток при себе таскал и сапоги через плечо!
– Ах, черт бы его побрал! – воскликнул Левушка. – Так он же нам и надобен!
– Погоди, остынь! – Архаров поймал повод Левушкиного коня и удержал приятеля от немедленного конного штурма чумного дворишки. – Тихо, отъезжем… отъезжаем, говорю…
– С другой бы стороны заехать, да кабы знать… – шепотом затосковал Левушка.
– Молчи… авось высунется…
Они отъехали к бастиону и спрятались под прикрытием угла, образованного схождением двух фасов. Трава и кусты, которыми поросла крутая земляная стена, позволяли им наблюдать за створом улицы.
– Упустили, Николаша, вот те крест, упустили, – причитал Левушка. – Едем к Варварским воротам!
– Это для чего?
– Он где-то там живет.
– Перестань дурить. Коли и живет – как ты его искать собираешься? Ни имени, ни прозвания не знаешь!
– У нищих спросим! Они должны были приметить!
– Не будь дураком, Тучков. Ничего тебе нищие не скажут. Потому что ты для них чужой, да еще офицер из Петербурга, а этот злодей – свой.
Некоторое время наблюдали молча.
– Николаша!
– Что?
– А ну как в том домишке и спрятан сундук с деньгами?
– Тогда бы он как раз не туда, а в другую сторону побежал… стой, молчи…
Зрение у Архарова было хорошее, не попорченное чтением, вот он и увидел, что загадочный разносчик осторожно выглядывает из-за угла.
– Тучков, огибай бастион сзади, вдоль горжи, делай круг, спроси там у солдат, как в эту улицу с другого конца въехать. Заезжай, прячься в том самом дворе, жди… пошел, да не вскачь, тихо…
И, когда Левушка отъехал на дюжину шагов, Архаров пробормотал вполне внятно: «дурак…»
Левушка, конечно же, едва скрывшись из очей Архарова, тут же пустил своего вороного Ваську в галоп. На бастион он влетел вихрем, едва не сбив с ног сержанта, и так настоятельно требовал указаний пути, что насилу и догадались, чего этот юный подпоручик хочет. Но ему объяснили, где и через сколько шагов поворачивать, указали для приметы часовенку, и он помчался выполнять архаровский приказ.
Проскакав галопом по улочке, он въехал во двор, сильно замусоренный, в середине которого имелся давно потухший костер, достал пистолет, положил его перед собой на конскую шею и стал нетерпеливо ждать.
За то время, что он трепетал, жаждая стычки и перестрелки, можно было раз двадцать «Отче наш» прочитать. Наконец Левушка понял, что дело неладно и что странный разносчик, очевидно, никогда в этот двор больше не забежит, а, всадив кинжал Архарову в живот (тут Левушке живо представился большой кривой бебут темного металла, с тусклым волнообразным узором по лезвию, из тех, что привезли с турецкой войны знакомые офицеры), уходит закоулками, унося с собой тайну трех меченых рублей.
Придя в ужас от нарисовавшейся картины – лучший друг Архаров, лежащий в пыли и крови у конских ног и зажимающий рукой смертельную рану, – Левушка выехал со двора и поскакал разыскивать тело.
И он его обнаружил.
Прежде всего он увидел коня без всадника. Конь стоял спокойно, никуда не убегал. А затем – мужскую фигуру возле коня, почти им скрытую, и размерами – совершенно не архаровскую.