Архаров соскочил с коня.
– Подержи, – сказал он и отдал приятелю поводья. Затем вытащил из портупеи офицерскую шпагу и протянул ее вверх, эфесом вперед.
Он знал, что сейчас сквозь кусты, покрывающие верх вала, на него глядят люди. Не видел, но знал. Не могли не глядеть. Мортусы – люди бывалые и осторожные, наверняка услышали приближающуюся колонну, один скрип колес чего стоил. А может, и не мортусы, а гарнизонные служаки, которых к ним приставили для порядка. Выглянули – а тут гвардейский офицер к ним в гости собрался. Непременно кто-то там засел на валганге, если только валганг еще не осыпался, и сообщает вниз товарищам, каков из себя гость и что творит.
– Ты с ума сбрел, – отстраняя рукой эфес, отвечал Левушка. – Какого гнилого хрена ты там забыл?
Он старался, чтобы это прозвучало, как у взрослого мужчины, угрюмо и неодобрительно. Однако его голос был чересчур звонок. Архаров хмыкнул.
– Подержи, Тучков, – повторил он. – Я ненадолго.
И это как раз было речью взрослого, обращенной к мальчику: спокойно и как-то снисходительно прозвучали слова.
– Ин ладно, – угрожающе заявил Левушка, – но коли хоть что услышу – тут же палю в воздух.
И достал из правой седельной чушки пистолет.
Архаров покивал.
Он знал, что штурмовать бастион силами преображенцев не придется. Он и шел-то туда, чтобы сказать несколько слов, не более.
Воображаемая линия горжи была пуста, Архаров неторопливо перешел эту линию и оказался словно бы во вражеском лагере.
Когда он, пройдя мимо фур (старался все же их не касаться), встал посреди бастиона, то лиц не увидел – мортусы, встречая дорогого гостя, накинули свои дегтярные балахоны, колпаки с дырками для глаз, и теперь все были на одно лицо.
Судя по количеству фур, негодяи еще не успели разъехаться на свой мрачный промысел. Возможно, они-то как раз успели съесть свой фрыштик.
Посередке хватало места, чтобы развернуться длинной фуре. Архаров нашел для себя такую позицию, чтобы его отовсюду было видно. Сейчас бы еще красиво опереться на эфес, но он с умыслом шел безоружным.
Мортусы сгрудились у дверей своего барака, стоявшего в притык к валгангу. Почти все держали в руках крючья. Гарнизонный сержант, присматривавший за этой братией вместе с несколькими инвалидами в выгоревших зеленых мундирах, держался в стороне и поодаль – видать, растерялся. И то – в страшном сне не привидится бедняге-сержанту явление сверкающего галунами гвардейского капитан-поручика посреди чумного бастиона. Первая мысль – какую еще пакость припасло для него начальство?
Еще Архаров увидел щуплого рыжего парнишку, сидевшего наверху, вровень с крышей барака, на валганге бастиона. Парнишка был там без дегтярной робы, без колпака, скорее всего – выставлен для наблюдения за колонной, он повернулся вниз, чтобы поглядеть на нежданного и незванного гостя. И Архаров увидел, что на подбородке у него завелась такая же рыжая бороденка. Не на щеках, а именно внизу – на подбородке, и росла чуть врастопырку, а подравнивали ее не иначе, как топором.
Мортусы сместились и встали с определенным умыслом – между ними и Архаровым оказался один из дымных костров.
На колокольне Знаменской обители ударили в колокола. Хотя граф Орлов и возмущался нелепым обычаем лечить зачумленых звоном, однако запретить еще не успел, хотя и следовало бы: сейчас кто попало мог забраться на колокольню да и ударить в набат. А коли по уму – нужно бы те колокольни запереть, ключи же вручить приходским священникам со строжайшим приказом никому их не давать.
Установилось тяжелое молчание. Архаров ждал, ждали и мортусы – явно не понимая, чего странному гостю надобно. Дым стоял между ними – густой и вонючий.
Наконец среди мортусов произошло некоторое шевеление. Один вышел вперед – и Архаров услышал громкий голос, уже знакомый:
– Это по мою душу!
– Куда, смурячина?!
– Стычь!
Мортуса пытались удержать товарищи, но он обошел костер и встал перед Архаровым, без крюка и подбоченясь, как удалой молодец, затевающий чреватую хорошей дракой перебранку.
– Вас трое было, – сказал Архаров.
Мортус пожал под дегтярной робой широкими плечами: я-де за всех троих не ответчик.
– Товарищам передай – те, кого вы той ночью покрывали, вдругорядь приходили, и тут уж им удалось дворец поджечь, – продолжал Архаров. – Теперь одни головешки. Докторов едва вывести успели. Они чуму истреблять приехали, а их чуть живьем не пожгли – из-за вас.
– Не покрывали мы никого.
– Врешь.