– Останусь, – повторил француз.
– Сиди, не вылезай, ни по какой нужде… вот тебе вазы, – Архаров показал на вонючие ночные горшки. – Как только мы уйдем, запасись внизу хлебом, водой – и сюда. Залезай под одеяло и жди. Кто явится – задерживай как знаешь. Понял?
– Понял. Могу ли стрелять?
Архаров задумался. Стрельба в пустом доме привлечет внимание соседей… а тем лучше!
– Стреляй, – позволил он. – Коли найдешь из чего.
– Найду, – пообещал француз. – Я дал мадмуазель Виллье пистолеты на случай, если ее будут домогаться. Они у нее в комнате.
– Вели ей, чтобы свои музыкальные экзерсисы прекратила, – сердито приказал Архаров, сообразив, что как Левушку музыка привлекла – так неведомого злоумышленника она может отпугнуть. – Завтра я к тебе сюда господина Тучкова пришлю, его-то не пристрели. Ну, с Богом.
– А я? – взвыл Федька.
– Что – ты?
– В засаду…
– Я те покажу засаду!
От возмущения Архаров даже замахнулся на него кулаком. Федька отскочил и уставился на него круглыми темными глазищами, как показалось Архарову – с восторгом.
– Пошли, – сказал он мортусу. – Давай-ка свети, а то свернем шею на здешних паркетах.
С Клаварошем Архаров не попрощался – все было сказано, а разжевывать да в ротик вкладывать он не желал. Да француз, кажется, и так все понял.
Мортусы ждали внизу и, кажется, вовсе не удивились, что Архаров и Федька спустились без француза.
– Пошли, братцы, – сказал Архаров примерно так же, как говорил после учения на полковом плацу солдатам и нижним чинам. И пошел с кухни, не оборачиваясь, зная, что мортусы последуют за ним.
Черный двор пересекли, не глядя в сторону каретного сарая.
Тимофей сел на передок фуры, сивый мортус Сергейка взял коней под уздцы и, заставив их развернуться на узком месте, вывел в ворота.
Там, в переулке, терпеливо ждал Фомка с архаровской лошадью, и Бредихин оставил еще четверку солдат. Архаров повернулся к Фомке спиной, позволяя накинуть себе на плечи тяжелую епанчу, и тяжело взобрался в седло. Как и следовало думать, еще похолодало.
– Давайте-ка, облачайтесь, – сказал он мортусам. – Авось в ваших балахонах и потеплее будет.
– Старики сказывали, чума холода не любит, – заметил Тимофей. – Чем раньше зима – тем скорее она, проклятая, уберется.
Мортусы неохотно накидывали свои дегтярные робы, лезли на фуру, и настал миг, когда последнее лицо скрылось под колпаком.
До бастиона ехали молча.
Там уже был переполох.
– Ваше благородие, да что ж это творится! – закричал, спеша навстречу Архарову, сержант. – Я уж всюду дал знать! Им где быть положено? А они, сукины дети, еще лошадей зря гоняют! Коли колодники уйдут, да еще с лошадьми – с кого спрос? С меня спрос!
Архаров вздохнул – вот уж тут следовало все брать на себя.
– По его сиятельства графа Орлова распоряжению! – вдруг гаркнул он так, как случалось гаркать на плацу. – Какое еще дал знать?! Кто тебе велел?! Утром же доложу его сиятельству, что ты из пустого шум поднимаешь! Как звать, какого полка?!
Противоречить гвардейскому офицеру сержант побоялся. Он, офицер, и у себя в гвардии капитан-поручик, а коли вздумает перейти в армейский полк – так не иначе, полковником тут же станет! Коли человек в таких чинах – имеет право орать, никуда не денешься.
Мортусы, ни слова не говоря, прошли в барак.
– Они мне еще понадобятся. Я от его сиятельства приказ привезу, – смилостившись, сказал Архаров и развернул коня.