– Это тебе подсказали карты? – спросил я удивленно.
– И да и нет, – задумчиво ответила Мира, убирая со лба растрепавшиеся волосы. – Это какое-то иррациональное чувство…
– Тогда, – усмехнулся я, – нам не мешало бы переговорить с этим женихом.
– Пожалуй, – улыбнулась индианка. – Яков Андреевич, – вдруг спросила она, – вам не кажется, что во всем этом есть Божий промысел?! – черные глаза ее вспыхнули каким-то демоническим блеском.
– Ты о чем? – удивился я. – Иной раз моя индианка легко ставила меня в тупик.
– Или судьба? – Мира вновь сделалась задумчивой.
– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался я.
– Мы впервые с вами остались наедине, – сказала она, глядя мне прямо в глаза, – и вы вынуждены терпеть меня, Яков Андреевич, – проговорила Мира с заговорщическим видом.
Я почувствовал некоторую неловкость при этих словах, но вынужден был признать, что опасность всегда нас сближала. Да и что нам было терять? Тем не менее, я решил перевести разговор на другую тему.
– Грушенька почему-то позвала нас сегодня к обеду раньше времени, – произнес я задумчиво. – Мне кажется, это неспроста, – добавил я.
– Так распросите об этом Грушеньку, – вздохнула Мира, и блеск у нее в глазах погас.
– Если бы это было возможно, – улыбнулся я грустно. – Единственная надежда на Кинрю! Когда Золотой дракон узнает, что нас с тобой посадили под замок, он этого просто так не оставит! Возможно, Кинрю сможет тогда переговорить и с Грушенькой…
– Яков Андреевич, – Мира пристально посмотрела на меня, – Вы не можете думать ни о чем другом?
– Мира, я…
Индианка подошла ко мне и обвила мою голову руками.
– Хотя бы единственный раз подумайте о себе, – предложила она, – и обо… мне, – еле слышно добавила индианка.
– Мира! – воскликнул я, почувствовав, что мне все сложнее становится бороться с нахлынувшими на меня чувствами. – Я не принадлежу себе и тем более не могу принадлежать никому другому, – проговорил я, стараясь не смотреть ей в глаза.
– Ты же знаешь, что вся моя жизнь находится во власти Ордена и всего нашего братства…
– Я знаю, – шепнула Мира, – но на какое-то мгновение мы могли бы с вами забыть об этом!
– Ты искушаешь меня, – проговорил я устало, чувствуя, что сил бороться с нею у меня нет.
– Вы же знаете, – продолжала Мира, – что я люблю вас… И буду любить всегда, – добавила она еле слышно, – пока жизнь будет теплиться во мне!
Я взял ее ладони в свои и готов был уже коснуться ее сладких уст поцелуем, как услышал какой-то шорох, доносящийся из-за двери.
– Тише! – прижал я палец к губам.
– Что это? – испугалась моя индианка. Губы у нее побелели.
– Яков Андреевич! – услышал я шепот в замочную скважину.
– Кинрю! – обрадовался я, узнав своего ангела-хранителя.
Спустя несколько мгновений дверь в нашу комнату отворилась.
– Как тебе это удалось? – спросила Мира Кинрю. Мне показалось, что она несколько разочарована и смущена. Но мой Золотой дракон, казалось, ничего не заметил.
– Я подкупил лакея, – ответил он, – который вас охранял!
У Лаврентия Филипповича не хватает людей, – усмехнулся японец. – Один только Гродецкий размахивает своим «кухенрейтором…»