Я послушался, пообещав себе, что обязательно докопаюсь до истины и выведу его на чистую воду. А в том, что мне придется сводить с ним счеты, я даже не сомневался!
В комнате царил терпкий, дурманящий, кружащий голову аромат, который посоперничал бы даже с маслом пачули – духами моей несравненной кузины – Божены Феликсовны Зизевской, за которые ее и прозвали в свете Цирцеей. Ходили слухи, что она привораживала ими мужские сердца.
– Яков Андреевич, – официальным тоном обратился ко мне Медведев, – я вынужден задержать вас до приезда полиции!
– Лаврентий Филиппович, я надеюсь, вы понимаете, что это абсурд, – проговорил я устало. – Вы знаете, чем это может обернуться для вас?
– Вы мне угрожаете? – широкие скулы квартального надзирателя задергались.
– Нет, – спокойно сказал я в ответ. – Всего лишь предупреждаю!
– И тем не менее, – проговорил Лаврентий Филиппович, – я вынужден запереть вас здесь с вашей индианкой!
– Как знаете! – пожал я плечами и отвернулся к окну, занавешенному тяжелыми бархатными драпри.
– Скоро вы перезапираете всех в этом доме! – воскликнула Мира, к которой вернулось ее самообладание.
– Не уверен, – усмехнулся Гродецкий, играя в руках своим «кухенрейтором».
– Вы бы лучше, милочка, помолчали! – цикнула на Миру княгиня.
В этот момент в комнату индианку вошел сам отец Макарий.
– Это дело должно быть улажено миром, – заметил он. – Лаврентий Филиппович, – обратился священник к Медведеву, – я уповаю на то, что вы не допустите самосуда! – он покосился на Гродецкого. Было заметно, что польский аристократ ему очень не нравится.
– Разумеется, нет, – раздраженно проговорил Медведев. – Я только прошу вас, батюшка, не мешать моему расследованию! – добавил он важно.
– Уж будьте покойны, – ответил он, – не помешаю!
Священник отодвинул краешек драпри и удивленно проговорил:
– Метель, кажется, немного утихла…
Все бросились к окну. За ним сгущались сумерки, темное небо усыпали звезды. Снег еще падал влажными хлопьями, но уже почти не вьюжило.
– Должно быть, дороги скоро расчистят, – тихо промолвила Мира.
– И прямиком на съезжую! – хмыкнул Гродецкий.
– Не смейте! – шикнул я на него.
– Ну-ну, – процедил Станислав и вышел из комнаты.
Как я жалел, что не мог связаться с моей Боженой и навести у нее справки относительно этого весьма подозрительного господина, или напрямую переговорить с Иваном Сергеевичем Кутузовым и выяснить у него все начистоту.
– Лаврентий Филиппович, – спросил я Медведева, – вы случайно не встречали Кинрю?
– Он любезничает с мисс Браун, – соблаговолил ответить квартальный.
– Я рассчитаю эту гувернантку! – воскликнула Ольга Павловна. – Она совсем не занимается детьми! – возмущенно проговорила княгиня. – А ведь они, как и все мы, по-прежнему находятся в опасности, – резюмировала она.
– Уже в безопасности, – самоуверенно заявил Лаврентий Филиппович.
– Вашими бы устами… – тяжело вздохнула вдова.
– Кольцов! – окликнул меня Медведев. – В ваших же интересах во всем сознаться!
– Могу ли я переговорить с вами наедине? – спросил я Лаврентия Филипповича.