Уж они-то знали, как много разбойных шаек орудует на Стромынке, от Москвы до Владимира и дальше — до Нижнего Новгорода. И о том, что добытое грабежом имущество сберегается в потаенных местах, обозначенных приметами, тоже знали.
— А что? — спросил молодцов Деревнин.
— А это мы разом! — воскликнул Тимофей.
И непонятно было — то ли он, как и всякий разумный человек, хочет разбогатеть, то ли опозорить ведуна.
Данилка подхватил с травы лопату.
— Где копать-то? — спросил.
— А вот тут, — Бык указал пальцем.
— Ироды! — заорал кладознатец. Ему удалось выплюнуть затычку и даже рвануться, но Семейка, хоть и следил внимательно за возней вокруг клада, сразу и решительно пресек попытку бегства. — Пропади он пропадом, этот клад! Под землю уйди! Из земли из поганской, из-за моря Астраханского ползет ползун, выползает! К поклаже приставников назначает!..
— Ну, Господи благослови клад взять! — перешибая зычным голосом крик Абрама Петровича, возгласил Деревнин.
— А-аминь! — грянул на весь лес Тимофей.
Две лопаты вонзились в дерн, просекли слой спутанных корней.
— Пласт-то откидывай! — велел Данилке Тимофей.
— Православных не допускает! И лежать бы тебе, ползуну, не вставать, не сходить!.. — отчаянно вопил кладознатец. — Клад из нутра земли не пускать, не давать!..
— Заткни ему рот, пока сатану призывать не стал, — велел Деревнин Семейке.
Тот, не мудрствуя лукаво, выдернул еще один клок травы вместе с корнями и запечатал крикуну уста. На сей раз куда основательнее.
Пространство в четыре аршина расчистили быстро. Дальше работа пошла споро — земля так и летела. Бык стоял с фонарем и светил копальщикам.
— Стой, — негромко приказал он.
Склонился над ямой, и Данилка мог бы побожиться, что принюхался…
— Вот тут, левее…
И «Отче наш» самый поспешный богомолец не успел бы прочитать, как лопата звякнула о железное.
— Ну вот, с Божьей помощью, и взяли, — Бык перекрестился. — Нечего ему там лежать, людей смущать!
Данилка прыгнул в яму, подкопал и вытащил не так чтобы огромный, но и не маленький котел с крышкой.
Кладознатец, удерживаемый Семейкой, мычал, бился, пахал землю ногами.
Тимофей принял котел и поднес Деревнину.
— Снимай-ка крышку сам. Чтобы потом на нас не клепать!
Бык тут же подошел с фонарем.
Подьячий не сразу справился — крышка приросла, пришлось подковырнуть ножом. Но наконец он сбросил черный чугунный круг на траву — и пошатнулся, как бы глазам не веря.
— Жемчуг!
— Он самый! — подтвердил Бык. — Ох, и много он крови выпил за эти годы!
— Много, — согласился Тимофей.