— Исцелился, что ли? — спросил удивленный кладознатец.
— Я от своих не знал, как уйти, — объяснил Данилка. — Не хотел, чтобы меня у огапитовского двора приметили.
— А ты разумник! — похвалил Абрам Петрович. — Разожги-ка фонарик, скоро понадобится.
Фонарь со слюдяными окошечками и толстой свечкой внутри оказался в рогожном кульке. Данилка засветил свечку, а Абрам Петрович принялся довольно громко читать неизвестные парню молитвы и велел за собой повторять, а в иных случаях — только возглашать «аминь». Наконец он натянул вожжи.
— Ну, с Божьей помощью, добрались. Вылезай, дитятко.
— А лошадь прямо на дороге оставим?
— А мы ее по тропе шагов на десять заведем да и привяжем. У нас с собой торбочка есть, подвесим — пускай себе овсеца пожует.
Данилка обиходил и похлопал по холке мерина.
— Ну, то ли место, где вы харю видели?
— В темноте не понять.
— Ну-ка, вверх погляди! Она?
Кладознатец посветил фонарем.
Деревянная медвежья харя таращилась сверху сквозь листву. Кабы не знать, что она там приделана, — ввек не догадаешься, куда смотреть.
— Она! — подтвердил Данилка.
— Вот и пришли, — сказал Абрам Петрович. — Ну, с Божьей помощью…
Он встал спиной к дереву и начал мерить шагами путь на ту поляну, где уже было обнаружено два мертвых тела. Данилка быстро достал засапожник.
— Идем, идем, дитятко, — не оборачиваясь, звал за собой Абрам Петрович. — Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…
Данилка уже был у него за спиной, готовый оборонять свою и его жизнь.
Где-то поблизости затаились Семейка с Тимофеем. Знать бы, где! Семейка-то должен помнить, как на полянке мертвое тело лежало, и наверняка выбрал местечко совсем рядышком.
— Повторяй! Приступаю я, раб Божий Данила, к поклаже сей! — потребовал, встав на нужное место, кладознатец. Обе лопаты и мешок он положил под разлапистым кустом.
Данилка уж столько по дороге повторил за ним молитв, заговоров и оберегов, что одним больше, одним меньше — было уже неважно, все равно грех на душу взят.
— Приступаю я, раб Божий Данила, к поклаже сей…
— Окружаю в ширину и в глубину, утверждаю сильным словом! — топая по широкому кругу, в середине которого лежал клад, возглашал Абрам Петрович.
Данилка повторил, хотя и не так зычно.
— Приди ко мне помощник, архангел Урибанил, отогнать демонскую силу от сей черты окруженной, от еретика и волшебника!
Данилка шел следом, думая, что когда все это дурачество кончится, Семейка с Тимофеем основательно подымут его на смех, и всякий раз, как он на конюшне оплошает, станут кликать ему на помощь архангела Урибанила.
— В серединку становись, в серединку… — шептал кладознатец. — Тебе откроется, я чую! Для тебя схоронено!..
И поставил наземь фонарь со слюдяными окошечками.
Данилка покорно стал, готовый в любой миг бить засапожником.
И миг грянул!