– Будьте любезны, мисс Лэттерли. – Он отступил, пропуская ее.
– Спасибо.
Оливер Рэтбоун сидел за столом, но встал, стоило ей показаться на пороге.
– Эстер?
Женщина закрыла дверь и в изнеможении привалилась спиной к косяку.
– Я знаю, почему Александра убила генерала. – Она болезненно сглотнула. – Видит бог, я бы на ее месте поступила точно так же! И скорее пошла бы на виселицу, чем открыла кому-нибудь причину.
– Почему? – хриплым шепотом спросил адвокат. – Да не тяните вы, ради всего святого!
– Потому что генерал имел половые сношения с собственным сыном!
– Боже правый! Вы уверены?! – Оливер сел столь внезапно и неловко, что, казалось, силы разом оставили его. – Генерал Карлайон был… Эстер…
– Да, и не он один. Возможно, что и старый полковник тоже – и бог знает кто еще!
Юрист закрыл глаза, и лицо его стало пепельного цвета.
– Неудивительно, что она его убила, – сказал он очень тихо.
Мисс Лэттерли приблизилась к нему и села по другую сторону стола. Ничего не нужно было объяснять. Оба прекрасно понимали безнадежное положение женщины, пытающейся оградить своего ребенка от отца. Дети по закону принадлежат мужу, а не жене. Даже если бы речь шла о младенце, ей бы не отдали его, потребуй она развода.
– Что ей еще оставалось делать? – обессиленно вздохнула Эстер. – Да и если бы она осмелилась сказать – кто бы ей поверил? Ее бы тут же отправили в приют для душевнобольных, посягни она на такой столп общества, как генерал Карлайон.
– Его родители? – Рэтбоун с горечью засмеялся. – Они бы не поверили, даже если б увидели все своими глазами!
– Не знаю, – сказала она. – Если старый полковник тоже был этим грешен, то помощи от него ждать не приходилось. Предположим, что Фелиция ничего не знала. Не представляю, как могла узнать Александра – мальчик ей ничего не говорил. Он поклялся хранить этот секрет и к тому же был очень напуган. Ему внушили, что если он обо всем расскажет матери, она перестанет его любить, возненавидит и прогонит.
– А как вы об этом узнали?
Мисс Лэттерли во всех подробностях пересказала Оливеру все события сегодняшнего дня. В дверь постучал клерк и сказал, что пришел клиент. Адвокат велел ему выйти.
– О боже! – тихо сказал он, дослушав до конца. Женщина видела, что лицо его искажено гневом и жалостью. – Эстер…
– Вы сможете ей помочь? – умоляюще спросила она. – Если вы этого не сделаете, ее повесят. А мальчик останется в том доме – и все будет продолжаться!
– Я знаю. – Рэтбоун встал и подошел к окну. – И сделаю все, что смогу. Дайте мне подумать. Приходите завтра вместе с Монком. – Руки его сжались в кулаки. – У нас нет ни единого доказательства.
Мисс Лэттерли хотела крикнуть, что они непременно должны быть, но вспомнила, что Оливер никогда не бросался словами. Она встала и подошла к нему.
– Вы и прежде творили чудеса, – напомнила она.
Юрист глянул на нее и улыбнулся:
– Моя дорогая Эстер…
Она продолжала смотреть ему в глаза – умоляя, требуя.
– Я попытаюсь, – тихо сказал Рэтбоун. – Обещаю вам, что попытаюсь.
Женщина ответила ему быстрой улыбкой и внезапно погладила Оливера по щеке, сама не зная почему. Затем повернулась и, высоко подняв голову, прошествовала мимо клерка и дальше, на улицу.
Утром следующего дня Рэтбоун, Монк и мисс Лэттерли встретились в конторе на Вир-стрит. Двери были заперты, а все прочие дела отложены. Было это 16 июня.
Уильям выслушал рассказ Эстер о том, что ей удалось выяснить в Карлайон-хаус. Бледный, с плотно сжатыми губами, он сидел и стискивал кулаки. Это был чувствительный удар по его самомнению. Он не мог простить себе, что, ослепленный безупречной репутацией генерала Карлайона, не решился предположить ничего подобного. Но сильнее уязвленной гордости сыщика было чувство гнева. Все его мысли теперь сосредоточились на Александре и Кассиане.