– Миссис Карлайон, я понимаю, что вы готовы пойти на виселицу, лишь бы не раскрывать эту унизительную тайну. Но я вынужден сообщить вам нечто ужасное, после чего вы, возможно, измените свое решение.
Узница подняла на него глаза.
– Ваш муж был не единственным, кто использовал таким образом вашего сына, – сказал Оливер.
Дыхание Александры прервалось. Казалось, она не в силах набрать воздуха в легкие. Женщина была на грани обморока.
– Вы должны бороться, – тихо, но настойчиво произнес юрист. – Вполне возможно, что вторым был его дедушка и что есть еще кто-то третий. Вам потребуется все ваше мужество, но вы должны сказать правду. Необходимо уничтожить их, чтобы они больше не смогли причинить вреда ни Кассиану, ни любому другому ребенку.
Заключенная покачала головой, все еще пытаясь вдохнуть глубже.
– Вы должны! – Рэтбоун взял ее за руки. Сначала ее пальцы показались ему вялыми, бессильными, но потом они вдруг судорожно вцепились в него. – Вы должны! Иначе Кассиан останется со своим дедом и трагедия продолжится. Выходит, вы зря убили своего мужа! И на виселицу пойдете – зря!
– Я не могу… – Он еле расслышал ее слова.
– Можете! Вы не одиноки. Вам помогут. Те, кто знают правду, тоже испуганы, но они придут вам на помощь. Ради вашего сына вы должны продолжать борьбу. Скажите правду, и я заставлю их поверить! Понять!
– Вы сможете?
Оливер вздохнул. Глаза их встретились.
– Да, – тихо сказал юрист. – Смогу.
Александра смотрела на него в полном изнеможении.
– Смогу, – повторил он еще раз.
Глава 9
Суд над Александрой Карлайон начался утром в понедельник 22 июня. Майор Типлейди непременно хотел там присутствовать, и отнюдь не из праздного любопытства. Явиться на суд в качестве зрителя он считал неприличным вторжением в чужую жизнь, но дело миссис Карлайон давно уже не казалось ему чужим. Майору хотелось морально поддержать Александру и все ее семейство, а если быть честным до конца, то в первую очередь Эдит.
Выйдя из дома, он с удовлетворением отметил, что нога его слушается и, похоже, вполне зажила. Однако когда майор попытался сесть в кеб, выяснилось, что сгибаться как до€лжно она не желает. Сообразив, что выбраться из кеба возле суда ему будет еще труднее, взбешенный и пристыженный Типлейди вернулся домой. Стало ясно, что ноге необходима еще как минимум неделя покоя.
Тогда, воспользовавшись тем, что Эстер по-прежнему состоит у него на службе, майор поручил ей присутствовать на суде вместо него и затем подробнейшим образом все ему сообщать – суть показаний, малейшие тонкости в поведении свидетелей и присяжных, а также (тут Типлейди целиком полагался на проницательность женщины), не юлил ли кто-либо из выступавших, уклоняясь от строгой истины. Для этой цели он даже вручил сиделке блокнот и несколько заточенных карандашей.
– Да, майор, – покорно согласилась мисс Лэттерли, надеясь, что сумеет справиться с поручением, хотя Типлейди требовал, чтобы она не упускала ни единой подробности – вплоть до выражения лиц и интонаций.
– Кроме того, я хочу знать ваше отношение к происходящему, – в который уже раз повторил военный. – Чувства тоже важны. Люди не всегда руководствуются логикой, особенно в таких вот случаях.
– Да, я знаю, – с пониманием заверила его Эстер. – Обещаю следить и за интонациями.
– Буду весьма вам обязан. – Типлейди опустил глаза и покраснел. – Я понимаю, что это не входит в ваши обязанности…
Женщина едва удержалась от улыбки.
– И что просьба не из приятных, – добавил ее пациент.
– Мы просто поменялись ролями. – Сиделка все-таки улыбнулась.
– Что? – Майор непонимающе посмотрел на нее.
– Если бы на суд пошли вы, то я бы выспрашивала у вас обо всем, что там происходило. А я не вправе требовать этого от вас. Так гораздо удобнее.
– О… Понимаю. Но вам стоит поторопиться, чтобы занять место получше.
– Да, майор. Я вернусь, как только станет ясно, что я ничего не упустила. Молли приготовила вам завтрак и…
– Не беспокойтесь. – Типлейди нетерпеливо махнул рукой. – Ступайте же!