– Правильно, мисс Эдит, – совсем разошлась повариха. – Велите ей заткнуть свою злобную пасть! Давно пора вам ее выгнать! Она всю жизнь провозилась с чужими детьми и совсем спятила! Бедный кроха! Лишиться отца и матери и попасть в руки этой старой ведьмы! Вы знаете, чему она его учит? Вы знаете?
– Не знаю и знать не хочу, – отрезала Эдит. – Замолчи и ты сейчас же!
– А неплохо бы вам это узнать! – Глаза толстой женщины горели, шпильки повылезали из ее прически, и волосы растрепались. – И если я вам этого не скажу, то никто не скажет! Бедному мальчику вконец заморочили голову. Сначала бабушка говорит ему, что его мама рехнулась, убила папу и ее теперь за это повесят. И, видит бог, все это правда!
Набравшийся храбрости слуга попытался оттащить кухарку, но та почти машинально отпихнула его.
– А потом приходит эта ведьма, – безжалостно продолжала она, – и говорит мальчику, что мама его любит и что она хороший человек. Что ему после этого думать? – Голос ее становился все пронзительнее. – Он уже не отличает плохого от хорошего и правды от лжи! – Толстуха выхватила из кармана фартука мокрое полотенце и швырнула им в мисс Бушан.
Полотенце попало гувернантке в грудь и соскользнуло на пол. Но та даже не заметила этого. Глаза ее сверкали, лицо было бледным, а тонкие костлявые руки сжались в кулаки.
– Ты мерзкая старая дура! – закричала она в ответ. – Ты ничего об этом не знаешь. Возись со своими горшками и кастрюлями, готовь ему пищу, заботься о его желудке, а о его мозгах я как-нибудь позабочусь сама!
– Буки, что ты говорила Кассиану? – переспросила миссис Собелл.
Катриона побледнела еще сильнее.
– Только то, что его мать хорошая женщина, мисс Эдит. Не один ребенок не должен думать плохо о своей матери.
– Она убила его отца, ты, старая летучая мышь! – взвыла повариха. – И ее повесят за это! Как он это поймет, если будет думать, что его мать хорошая?!
– Это мы еще посмотрим, повесят ее или нет, – сказала гувернантка. – Ее согласился защищать лучший адвокат Лондона. Ничего еще не ясно.
– Давно уже все ясно, – торжествуя победу, хохотнула ее противница. – Ее повесят, и она того заслуживает. Да что ж это будет, если жены начнут убивать мужей, а их за это будут отпускать на все четыре стороны?
– Есть вещи похуже, чем убийство, – мрачно ответила мисс Бушан. – Ты ничего не знаешь.
– Достаточно! – Миссис Собелл встала между ними. – Возвращайтесь в кухню и займитесь делом. Вы меня слышите? – окликнула она кухарку.
– Вам ее лучше уволить, – повторила та, глядя через плечо молодой госпожи на Катриону. – Вот попомните мои слова, мисс Эдит, она еще…
– Хватит! – Эдит взяла толстуху за руку, развернула ее и подтолкнула в сторону кухни.
– Мисс Бушан, – быстро сказала Эстер. – Я думаю, нам лучше уйти отсюда. Иначе обеда в этом доме сегодня не будет.
Старая гувернантка молча уставилась на нее.
– В любом случае, – продолжила мисс Лэттерли, – это бесполезный разговор. Она вас не слышит, и даже если услышит, то все равно не поймет.
Старуха замешкалась, вновь посмотрела на Эстер, на уходящую под присмотром Эдит кухарку, снова на Эстер…
– Пойдемте, – сказала та. – Вы что, не знаете вашу повариху? Она к вам хоть раз прислушалась? Поняла, о чем вы ей говорите?
Катриона вздохнула, повернулась и пошла вместе с мисс Лэттерли вверх по лестнице.
– Никогда, – устало призналась она, а потом, помолчав, добавила: – Идиотка…
Добравшись до комнаты гувернантки, Эстер вошла в нее следом за хозяйкой и закрыла дверь. Мисс Бушан встала у мансардного окна и уставилась на шевелящуюся над крышами листву.
Мисс Лэттерли не знала, как начать разговор с этой женщиной. Следовало вести себя очень осторожно, не называя вещи своими именами. Ей казалось, что правда, которую они ищут, очень близко.
– Я рада, что вы велели Кассиану не думать плохо о его маме, – как бы невзначай обронила мисс Лэттерли. Она видела, как напряглась спина мисс Бушан. Только бы не спугнуть ее! Отступать было поздно, а спешка могла все погубить. Если даже в ярости эта старуха не проговорилась, то она вряд ли поделится тем, что знает, с ней, с незнакомкой. – Страшно, когда такие мысли приходят в голову ребенку.
– Верно, – согласилась Катриона, глядя в окно.
– Даже если учесть, что он, как я понимаю, больше был привязан к отцу.
Гувернантка промолчала.