– Слушаюсь, майор!
Эстер пришла раньше времени, и все-таки зал суда был уже переполнен. Ей бы ни за что не удалось отыскать свободного места, если бы об этом заранее не позаботился Монк.
Зал оказался меньше, чем она себе представляла, и немного напоминал театр с высокой галереей и с возвышением, где находились скамья подсудимых и кожаные сиденья для адвокатов.
Левее – одна за другой – располагались две скамьи присяжных, усевшихся спиной к ряду высоких окон. Обведенное перилами возвышение, откуда свидетелям надлежало давать показания, было хорошо видно отовсюду.
У дальней стены напротив галереи и скамьи подсудимых стояло красное кресло судьи. Справа – ложа для прессы. В помещении, каждая деталь интерьера которого говорила о незаурядности происходящего, было яблоку негде упасть.
– Опаздываете! – сердито бросил Монк. – Куда вы запропастились?
Эстер засомневалась – огрызнуться ей или поблагодарить за занятое для нее место? В конце концов она предпочла не ссориться и поблагодарила, изрядно удивив этим сыщика.
Ранее Большое жюри уже вынесло решение о предании обвиняемой суду.
– Как насчет присяжных? – спросила мисс Лэттерли. – Когда их выбрали?
– В пятницу, – сказал Уильям и неожиданно добавил: – Бедолаги.
– Почему «бедолаги»?
– Не хотел бы я оказаться на их месте. Не так-то легко им будет вынести справедливый вердикт.
– Нелегко, – подтвердила Эстер, кивая своим мыслям. – А кто они?
– Присяжные как присяжные. Озабоченные, очень серьезные, – ответил детектив, неотрывно глядя на пустое судейское кресло.
– Все средних лет, полагаю? И все, разумеется, мужчины?
– Средних лет далеко не все, – возразил Монк. – Двое помоложе, а один и вовсе в преклонных годах. Присяжному должно быть не меньше двадцати одного года и не больше шестидесяти. Кроме того, он должен иметь значительный доход или земельные владения либо проживать в доме с не менее чем пятнадцатью окнами…
– Что? – удивилась женщина.
– С не менее чем пятнадцатью окнами, – повторил Уильям, покосившись на нее с саркастической улыбкой. – Ну и, конечно, все они мужчины. Иначе и быть не может. Мыслимо ли доверить женщинам решение таких вопросов! Поскольку женщины не имеют собственности, то как же они могут решать в суде судьбу мужчины?
– В данном случае решается судьба женщины, – резко возразила Эстер, – и я бы предпочла, чтобы и среди присяжных была хоть одна женщина.
– Не думаю, что это что-либо изменило бы, – буркнул Монк.
Мисс Лэттерли оглядела собравшихся. Здесь были представители всех возрастов и сословий, причем женщин не меньше, чем мужчин. Все были возбуждены и переговаривались вполголоса. Стоящие переминались с ноги на ногу и озирались в поисках освободившегося местечка.
– И чего я сюда пришла? – говорила за спиной Эстер какая-то женщина. – Только нервы расстраивать. Жуткое дело, а еще леди называется!
– Да уж, – согласилась ее соседка. – Если аристократы такое выделывают, чего ждать от низших слоев, а?
– Интересно, как она выглядит… Не удивлюсь, если вульгарно. Да нет, конечно, ее повесят!
– Даже и не сомневайтесь. Что тут еще остается?
– И поделом.
– Еще бы! Я вот тоже не всегда могу за мужа поручиться, но я же его не убиваю!
– И никто не убивает. Что началось бы, если б убивали!..
– Просто жутко! А еще говорят, что в Индии мятеж. Конечно, если люди начинают резать друг друга… Один бог знает, чего еще ждать.
Эстер очень хотелось положить конец этой глупой болтовне, но тут служитель призвал публику к порядку. Все примолкли, а затем по залу прошелестел возбужденный шепот. Это проследовал на свое место обвинитель в черной мантии и белом парике. Уилберфорс Ловат-Смит был невелик ростом, но шествовал с таким самоуверенным, даже чуть надменным видом, что все взгляды невольно устремлялись к нему. У него было очень смуглое лицо, что особенно бросалось в глаза на фоне парика из белого конского волоса. К своему удивлению, мисс Лэттерли заметила, что глаза у Ловат-Смита серо-голубые. Его трудно было назвать красавцем, но выглядел он весьма внушительно: крупный нос, иронически сложенные губы, тяжелые веки… В целом он производил впечатление человека, привыкшего побеждать. Его сопровождал помощник.