Он оборачивается.
— Что «зачем», Олененок?
Меня тошнит от этой клички, но мне почему-то кажется милым, что он ее запомнил.
Виктор скидывает пиджак. Снимает с запястья часы, расстегивает злополучную рубашку. Его как будто не заботит то, что я сама с ним заговорила.
— Располагайся, — он кивком указывает на кровать, но я не спешу.
— Хозяин не простит… — я прерываюсь, потому что понимаю, что снова демонстрирую неподчинение.
Виктор приближается и спускает платье с моих плеч.
— Срать я хотел на Макса, — я чувствую его горячее дыхание на коже. — Он ублюдок, каких поискать. Давно мечтал его поиметь.
Ах да, я всего лишь разменная монета в играх двух скучающих мужчин.
Ткань трещит по швам, когда он спускает мое платье до пояса. Я привыкла не сопротивляться.
Еще рывок и я остаюсь совершенно голой. На ногах только черные туфли на высоком каблуке.
— Не носишь белье. Офигеть, — он проводит пальцем по моей ключице, от чего я дрожу.
Я боюсь его, потому что понятия не имею, какие у него вкусы в сексе. Может, гораздо хуже, чем у моего постоянного любовника.
— Чувственная, — отмечает Виктор, касаясь мочки моего уха языком. — Я не сомневался, Олененок. Давно на тебя глазел. Не замечала?
Они же все в масках. Как я могла заметить?
Все это так мерзко. На миг мне становится так жалко себя, что я не могу удержать слезы. Я еще смирилась с одним тираном. Но чтобы он торговал мной. Отдавал каким-то похотливым животным в качестве наказания.
Вдруг я чувствую прикосновение к щеке. Виктор останавливает слезу пальцем.
— Что такое?
Я не знаю как отвечать, чтобы не нарваться. Но сейчас мне так дурно. В конце концов, я ведь все еще человек.
Меня прорывает:
— Я не шлюха!
Виктор отступает и пристально разглядывает меня с головы до ног.
— В смысле? — он встает передо мной и жадно разглядывает.
— Он бьет тебя? — вдруг изменившимся тоном добавляет собеседник.
Я опускаю голову. Наверное, он заметил не до конца сошедшие синяки. Не совсем. Но в постели он бывает очень груб.
Сказать об этом я не смею. Уверена, Хозяин за дверью, и он слушает нас.
— Отпусти меня, — звучит жалобно. — Пожалуйста…
Виктор приближается, сжимает меня в руках, и я слышу над ухом жаркое:
— Нет, Олененок. Я ждал возможности насадить Макса целых два месяца. Ты знаешь, что он зациклился на тебе?
Выдыхаю. Похоже на то. Наверное.