Запрещенный Союз – 2: Последнее десятилетие глазами мистической богемы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одним из наиболее знаменитых мистических экспериментов, проведенных на Сиёме сторонниками постнеклассической науки, был опыт с привлечением йети на живое тело девушки. В роли подопытной выступила лично инициатор эксперимента — очень бойкая девушка Нина из Ворошиловграда. Ее главной мечтой в жизни была встреча со снежным человеком, существование которого она бралась доказать научно. Чтобы привлечь внимание ученого мира к ее революционной антропологической гипотезе, недоставало сущей мелочи: наличия у революционерки специального образования. Последнее Нина собиралась получить на биофаке Душанбинского университета — так сказать, в непосредственной близости к полевым условиям и с прицелом на организацию международного центра по изучению реликтовых гоминидов (homo relictus erectus).

Нине, собственно говоря, принадлежала инициатива превращения йоговского лагеря у сиёмской станции в культовое место всех советских «снежников» — как в народе называли искателей йети. Впервые приехав в Душанбе, девушка активно тусовалась по всевозможным компаниям, успевая общаться как с местными академиками (и заранее вербуя среди них себе сторонников), так и с заезжими йогинами и прочей столичной богемой на отдыхе. Надо сказать, что ее попадание в тему йети было совершенно гениальным. Она, можно сказать, как Уорхол, опредметила духовные чаяния советского обывателя, заземлив фантазию на реально переживаемой конкретике полевого эксперимента. Снежный человек находился не в книгах, а здесь, на Сиёме, в этих конкретных зарослях, и его можно было не только увидеть, но даже сфотографировать!

Нина утверждала, что собственными глазами и находясь в здравом рассудке видела снежного человека на расстоянии вытянутой руки. Она предложила провести следующую процедуру. По ее твердому убеждению, Гоша сам рвался к ней на контакт как к существу, близкому по вибрации, но боялся других людей. Поэтому предлагалось всем на одну ночь покинуть лагерный остров, оставив Нину с Гошей, так сказать, визави.

Целый день на прилегающих к лагерю склонах оборудовались тайные наблюдательные гнезда, где замаскированные свидетели чуда должны были хорониться вплоть до явления главного героя спектакля. Вокруг Нининой палатки были предусмотрительно расставлены звукозаписывающие устройства — на случай, если возникнет диалог. Специальными методами был дезактивирован — чтобы не спугнуть «клиента» — особый магический кот, реагировавший, по утверждению его хозяйки (странной бледной дамы с Украины), на биополе приближающихся гоминидов. Наконец в сумерках Нина попросила, чтобы ее голую привязали, да покрепче, к дереву в центре острова. «Это чтобы не убежать со страху…» — объяснила она. Ну что ж, можно и покрепче! В определенный момент все покинули лагерь, заняв наблюдательные посты и оставив обнаженную и связанную Нину один на один с ее судьбой. Совсем стемнело. Шум реки гулким эхом стоял над долиной. Вдруг показалось, что сквозь этот шум с острова доносятся какие-то звуки. Наверное, Нина призывает своего джинна… А что, если он уже там?

— Нина, все о’кей?

Передовые спасатели выдвинулись было на позиции…

— Не мешайте!..

Потом опять послышались какие-то странные звуки — то ли всхлипы, то ли вскрики, то ли взвизги… Затем раздался ясный голос Нины:

— Але, кто-нибудь, развяжите меня!

Ее застали все так же привязанной к дереву. Да, гоминид приходил и сообщил важную информацию. Оказывается, внешняя кабанья шкура — это лишь биоскафандр, который защищает организм обитателя Ориона в условиях земных полей. На самом деле гоминиды — это представители цивилизации продвинутого разума, засланные на нашу планету с особой миссией. Их основные точки базирования находятся в Шамбале, на Тибете. Ну и на Сиёму тоже случается залетать. Все эти данные гоминид передал Нине чисто телепатически, не выходя из кустов и показав себя лишь отчасти. Причиной такой скромности явился шорох недостаточно дезактивированного магического кота, который своими эонами якобы блокирует некие важные функции в энергосистеме орионидов. Потом по лагерю прошла информация, что Нина завела-таки тайный роман с Гошей, спускавшимся к ней по ночам с окрестных скал, — даже несмотря на наличие магического кота.

2.3. Тропой гула

Мы с Битником прошли долину Сиёмы до конца, преодолели перевал Четырех, скатились на озеро Пайрон и потом — по долине Каратага, с заходом на озеро Тимурдара — спустились к трассе Душанбе — Регар. Это был классический маршрут большинства экспедиций «снежников» в погоне за гулом — так местное таджикское население называет снежного человека.

С Битником и Шивой я был знаком еще по Таллину, куда они периодически приезжали в составе пестрой хиппоидной тусовки. Потом некоторые хиппи превратились в йогов, сохраняя при этом классический «системный» вид: хайр, бороду, фенечки, серьги, амулеты. Битник — на зависть Нине Сиёмской — обладал дипломом биофака, однако его интересы в этой области знаний были мотивированы не йети, а йогой.

После института Битник был призван преподавать биологию в советской школе родного Херсона. Понимая всю несостоятельность лысенковщины и ее последствий, новоиспеченный педагог решил прививать детям знания на базе проверенного веками «ведического» подхода, в том числе в биологии. Вместо унылой школьной программы Битник знакомил своих подопечных со структурой чакр в духе продвинутой психофизиологии Ауробиндо Гхоша[32], предрекавшего постепенное замещение в грядущем человеке физических тленных органов нетленной световой чакраидальной субстанцией. Советская школа, понятное дело, такое самоуправство долго терпеть не стала, и парень едва не оказался на скамье подсудимых. Впрочем, ему удалось избежать репрессий, переехав из реакционной Херсонской губернии в либеральный Питер. Там Битника какое-то время продолжали преследовать неудачи, правда, уже другого порядка. В Таджикистан он прибыл за глотком свежего воздуха — и в прямом, и в переносном смысле.

От гидростанции и палаточного лагеря до верховий Сиёмы можно было дойти часов за пять. Здесь уже начиналась каменистая местность, переходящая в ледники, над которыми отчетливо возвышались четыре снежных пика. Между пиками лежала седловина перевала Четырех. Мы с Битником простояли несколько дней под перевалом, наслаждаясь высокогорьем и его особыми магнетическими свойствами.

Я, в частности, обратил внимание на такую закономерность: попав на большую высоту, я начинаю видеть крайне интенсивные — и по краскам, и по сюжетам — сны. Это связано, видимо, с тем, что в условиях изоляции от человеческого психофона, а также в силу большей разреженности самого эфирного поля материя снов как бы освобождается от концентративного давления среды и выходит из подсознания наружу, в «открытый космос». Таким образом происходит мощная очистка подсознания от излишних кармических впечатлений и клеш[33]. После нескольких дней интенсивного снови́дения наступает период, когда человек вообще не видит снов — в противоположность тому, когда сны видят, но потом о них не помнят.

С перевала Четырех мы за дневной переход спустились к изумрудной чаше горного озера Пайрон. Согласно местным легендам, в его водах водятся волшебные женские существа-пари, зачаровывающие случайных странников гипнотическими грезами. Впрочем, вскоре пари потеснил на Пайроне йети: «снежники» стали здесь периодически разбивать свои полевые лагеря в надежде на контакт. Подозреваю, что сейчас йети вновь вытеснен с Пайрона более традиционным образом пари, ибо после распада СССР экспедиции «снежников» в эти места фактически прекратились. Переночевав у озера, мы с Битником двинулись дальше и к середине следующего дня поднялись по узкой боковой тропе к другому горному озеру — Тимурдаре.

По пути к озеру Тимура нужно было перейти горный поток. У переправы мы встретили чабана с отарой баранов. Чабан попросил нас помочь переправить животных на другой берег. Проблема заключалась в том, что просто так загнать их в воду было невозможно. Оставался единственный способ: затаскивать каждого барана по отдельности на середину потока, чтобы оттуда он плыл дальше уже самостоятельно. Это оказалось не очень просто, ибо бараны были большими и отчаянно сопротивлялись. Тогда чабан предложил следующую технику: он брал тушу обеими руками за шкуру, резко отрывал от земли и швырял в воду. При удачном броске баран долетал примерно до середины реки. Если падал ближе, плыл не вперед, а назад. Но в принципе перешвырять так все стадо представлялось совершенно нереальным. Тогда мы пошли на усложнение технологической процедуры. Один из нас бросал барана в воду, но лишь на пару метров, где его подхватывал другой, подтаскивал к себе и потом передавал третьему, стоявшему уже почти в середине потока.

Далее мы заметили следующую закономерность. По мере того как на противоположном берегу начали собираться бараны, переплывшие реку, их собратья на этой стороне стали спокойнее смотреть на воду и были готовы плыть в нужном направлении уже не с середины реки, а примерно с одной трети всего расстояния. Таким образом, расстояние от берега до «точки невозврата» сокращалось прямо пропорционально количеству баранов на той стороне. Другим фактором, влиявшим на готовность барана плыть, явилась скорость. Достигалась она первоначально за счет того, что по мере экономии физических сил на броске (ибо бросать приходилось все ближе) «баранометатель» мог действовать интенсивнее, то есть бросать чаще. Брошенный в воду баран еще не успевал достичь середины переправы, а вслед ему уже летел другой. Кроме того, теперь можно было снять человека с позиции в середине реки и поставить на берег вторым «баранометателем». Таким образом, баранов становилось и в воде, и на том берегу все больше, и наконец в определенный момент остатки отары уже самостоятельно бросились в воду, чтобы побыстрее присоединиться к блеявшему на другой стороне реки большинству.

Само озеро Тимурдара меньше Пайрона, но от этого совершенно не проигрывает, даже наоборот. Тимурдара представляет собой почти идеально круглый водоем бирюзового цвета, лежащий в окружении покрытых снегом вершин. Берега озера почти везде очень пологие, с тенистыми от растущих тут в изобилии деревьев каменными отмелями. Место это считалось туристическим, но мы никого, кроме чабана с отарой, в округе не встретили. Разбив палатки, мы с Битником остановились здесь на несколько дней, проведя их почти исключительно в занятиях йогой. Для такого рода деятельности Тимурдара является идеальным местом. Главное — много плоских площадок, что в принципе большой дефицит в горах, где для получения более-менее подходящего йогодрома обычно приходится хорошо поработать ледорубом, выравнивая нужную поверхность.

Спустившись с Тимурдары вновь к течению Каратага, мы зашли в близлежащий кишлак Хакими, чтобы справиться о возможной попутке в сторону большой трассы на Душанбе. Увидев живописного бабая с большой рыжей бородой, Битник подумал, что уж этот-то наверняка хоть раз в жизни встречался с гулом.

— Бобо-ака, вы знаете такого гула — человек-зверь, весь в шерсти, с горящими глазами?

Бабай внимательно посмотрел на Битника и переспросил:

— Говоришь, это который с шерстью?

— Да, с шерстью!

— С длинными волосами?

— Да-да, с волосами!

— И с бородой?

— И с бородой!

— Страшный такой, которого девушки боятся?

[32] Шри Ауробиндо (Ауробиндо Гхош; 1872–1950) – индийский философ, поэт, революционер и организатор национально-освободительного движения Индии; йогин, гуру и основоположник интегральной йоги.

[33] Бедствие, страдание (санскр.) – одно из фундаментальных понятий в буддизме. Клеша обуславливает омрачение сознания, его загрязнение, аффект. Традиционно выделяют пять клеш: страсть, агрессию, неведение, гордость, зависть.