— Кира-чан? Она милая, — Хейхачи подмигнул Широ, и от этого я покраснела еще сильнее. — Я скоро вернусь, — сказал он.
Я не успела пролепетать ответ. Хейхачи ушел на кухню и крикнул там:
— Ты закончил с овощами, Харуто?
Он скрылся из виду, я не успела услышать ответ.
— Мне уже тут нравится, — с сарказмом сказала я.
— Хейхачи шутник, — улыбнулся Широ. — И все.
— Как часто ты тут бываешь? — спросила я у Широ. Я не слышала, чтобы он упоминал об этом месте, да я и не знала почти ничего о Широ, кроме его жизни в храме. Он не был чужим, но если бы меня спросили о его любимом цвете, блюде и прочем, я не ответила бы.
Широ склонился над стойкой, скрестил на ней руки.
— Достаточно часто. Ронину не нравилось общество тут, и я мог пойти сюда сам, и он не стал бы лезть.
— Я не знала, что он преследовал тебя, — сказала я потрясенно. — Зачем?
— Мама никогда не доверяла мне так, как Ронину, — Широ пожал плечами.
Я скривилась.
— Может, это и не плохо, — О-бэй попросила Ронина стать шинигами. Я понимала, что кицунэ, ёкаи и шинигами жили не так, как люди, но то, что Ронин сделал с храмом, было неприемлемо.
Только О-бэй это устроило бы.
— Я знаю, ты видишь в ней монстра, — Широ перебил мои мысли. — Но мама… она не хорошая, но и не такая плохая… Она такая, какая есть.
— Если пытаешься быть философом, — сухо сказала я, — у тебя не получается.
— Ладно, объясним там, — он замер на миг, официантка принесла стаканы воды. Он улыбнулся ей и продолжил. — Моя родная мать служила леди Катаяме в Сумеречном дворе.
— Как Минами теперь? — спросила я.
Широ кивнул.
— Моя мама умерла, когда я был юным, оставив меня и Ронина сиротами. Леди Катаяма могла отослать нас, но она нас приняла. Дала дом. По-своему любила.
— А потом попросила одного из вас стать шинигами, оставив свою жизнь, — тихо сказала я.
— Это тоже, — Широ почесал себя за ухом. — Людям сложнее принять, что все мы из тьмы и света, потому с твоим видом сложно ладить.
— Опять ты про «твой вид», — я перевернула меню. — Ты звучишь как твоя мама, когда так говоришь, понимаешь?
Широ хотел ответить, но не успел. Хейхачи вернулся.
— Итак! Твоя девушка решила, что хочет? — спросил он с небольшим поклоном.
Мои глаза расширились, паника трепетала в груди.
— Я н-не его…
— Мы будем тонкоцу, — сказал Широ.
— Широ! — завопила я.
— Хорошо, — Хейхачи посмотрел на меня, потом на Широ, улыбка была такой широкой, что я надеялась, что его щеки болели. — Не переживай, мисс, у нас вкусно! Я скоро вернусь, — он постучал по бару костяшками.