Он сморщил нос.
— Ты слишком строга к себе. Все готовы дать тебе время, Кира.
— Вряд ли Накаджима будет такой… понимающей, — я выдохнула. Президент класса 3-А, Эмико Накаджима ждала многого от Дня культуры в этом году. Каждую осень такие фестивали проходили в школах Японии. Чаще всего на них собирались люди, и ученики показывали таланты, привлекали новых учеников. И для престижной школы, какой была Когаккан, где родители чаще всего были важными членами общества Киото, День культуры был очень важен.
По крайней мере, раньше.
— Все это теперь кажется бессмысленным, — я поправила кусочки мела на выступе вдоль края доски. — После всего, что мы пережили, переживать о школьном фестивале как-то глупо. Как мне воспринимать всерьез повседневную жизнь?
Широ коснулся кончика моего носа, оставив след из мела. Я скривилась, от этого вдохнула пыль мела и чихнула. Он рассмеялся.
— Эй, не нужно воспринимать жизнь слишком серьезно, — сказал Широ, приподнял мое лицо костяшкой под моим подбородком. — Все наладится.
— Я не уверена, — сказала я.
Широ шагнул ближе, провел большим пальцем по краю моей челюсти. Его колено врезалось в мою ногу. Он улыбнулся.
— Тогда я буду говорить тебе, что все наладится, пока ты не поверишь.
— Меня будет сложно убедить, — сказала я. — Дыхания не хватит.
— Вызов принят, — он склонился.
Шаги зазвучали в коридоре. На моих щеках вспыхнул румянец. Я отошла от Широ, схватила тряпку и продолжила тереть доску. Через две секунды в класс вошла Мифунэ-сенсей.
— Вы почти закончили? — спросила она. — Я хочу закрыть класс.
— Да, Мифугэ-сенсей, — сказали мы хором. Мы убирали тряпки, а ученики пришли за своими вещами и отправились потоком на школьные кружки или играть с друзьями.
Мы с Широ вечер провели не так, как они. Мы искали в Киото шинигами.
Я вышла в школьный двор, направилась к вратам. Прохлада пробиралась под юбку. Я поежилась, прижала книги к груди. Белые здания школы нависали надо мной и Широ, закрывали от основной части ветра.
Аяко и ее друзья собрались на любимой скамейке, потягивая горячие напитки из автомата и хихикая. Одна из девушек — вроде ее звали Нанао — указала на меня, и группа посмотрела как голодные волки. Аяко шагнула вперед, глядя на Широ, ее рот стал идеальной «о». Она поняла, что мы с Широ смотрели на нее, и изобразила безразличие.
Широ прижал ладонь к моей пояснице, защищая, посылая сигнал другим девушкам, что я уже не легкая мишень. Аяко прищурилась, но я отвернулась от нее и не боялась.
Может, с Широ было не так и плохо.
Семнадцать
Храм Фуджикава
Киото, Япония
К понедельнику — десять дней после первой атаки на храм — тренировки Роджи стали влиять на меня. Мое тело болело, мышцы были полными молочной кислоты, кофеина и страха. Усталость давила на меня одеялом. Я не спала до полуночи каждый день этой недели, делала домашнее задание, помогала Шимаде искать осколок Кусанаги или отвечала на бесконечные вопросы Минами о храме Фуджикава.
Я хотела пожаловаться, но поднимала взгляд к небу. Порой там было видно призрак луны, и она смотрела и ждала. Она была тонкой, едва заметной на небе.
Я зевала, пока мы с Широ шли в Когаккан, прикрывая рот ладонью. Редкие снежинки сыпались с серебристых туч. Одна опустилась на мой лоб холодным поцелуем.
— Тебе нужно спать больше, Кира-чан, — сказал Широ, пока мы шагали по дорожке.
«Когда это я стала тебе «чан»?» — подумала я, но не стала возмущаться. Я не давала Широ повод не использовать такое обращение.
— Скажи это Роджи, учителям и Шутен-доджи, — я поправила шарф, чтобы скрыть рот и нос от ветра.
— Никто меня не послушает, — Широ подул на ладони, чтобы согреть их. Он не хотел надевать перчатки, которые я купила ему вчера, даже если от холода кончики пальцев стали красными. — Особенно Роджи.