Я с хрустом разломил печать. Денег было много, сотни пачек. Я никогда не видел такой суммы. Мы с Ашухиным сидели в каюте и перебирали пачки банкнот. Они были влажными на ощупь, кое-где покрыты плесенью, но сохранились хорошо. Зоя и Карась были наверху вместе с Ласеем.
— Я заберу свою долю прямо сейчас, — зашептал Ашухин, — мало ли что…
Я отсчитал двести двадцать тысяч. Николай затолкал деньги в целлофановый пакет. У Ашухина дрожали руки. Он суетился и вздрагивал при каждом шорохе.
— Сбылась мечта идиотов, — пытался улыбаться Ашухин. — Неужели дед заложит нас?
— Доносить, конечно, не пойдет, — отозвался я. — Но и хранить в тайне не будет. Друзьям, конечно, расскажет.
— Попробуй его уговорить. Предложи денег… тысяч пять или десять.
— Бесполезно!
— Попробуй.
Николай отправился наверх, а в каюту торопливо спустился Женька Тарасенко. Еще один целлофановый пакет. Реакция на деньги была почти как у Николая. Так же оглядывался на дверь и пугливо вздрагивал. А спустя час я попытался завести разговор с Ласеем. Он не отказался от спирта, но разговор у нас не клеился. Я что-то пытался сказать, но старик отмалчивался, избегая на меня глядеть. На корме суетился Ашухин, украдкой наблюдая за нами.
— Ласей, не говори никому, — сдавленно попросил я.
— Не боись, доносить не побегу…
Ласей употребил те же слова, что и я час назад. Доносить он, конечно, не пойдет.
— Может, тебе деньги нужны? — пробормотал я, заранее предвидя его реакцию.
— На кой хрен мне твои краденые рубли сдались. Вместе с тобой на старости лет в тюрьму идти? — Ласей закурил, ветер яростно раздувал огонек сигареты. — Я твоих друзей не знаю, но от тебя, Виктор, воровства не ожидал. Ты же боевой летчик, офицер!
— При чем тут воровство? — вскинулся я.
— Сдай ты эти деньги и дело с концом, — почти ласково уговаривал меня старик. — И душа у тебя сразу успокоится.
— Для меня это не просто деньги, а возможность зажить по-человечески. Мне скоро сорок лет стукнет, а даже угла своего до сих пор нет. Парадный мундир да медали на нем!
— Не будет вам счастья с тех денег. Не в этом, так в следующем году, а все равно наткнутся на твой самолет.
— Ну, а если сейчас тебя спросят… ну про нас спросят…
— Я врать, Виктор, не буду. Старый уж слишком для вранья… Потому и прошу, сдай от греха дальше эти деньги. Неужели охота в твои годы в тюрьме-то сидеть?
Я спустился в каюту. Николай вбежал следом и закрыл за собой дверь.
— Ну что?
— Надо сдать эти деньги, — устало проговорил я.
Ашухин непонимающе поморгал.
— Почему?
— Так считает Ласей. Он, наверное, прав. О них знают слишком многие. Мы попадемся с этими деньгами.
— Он собирается нас заложить?
— Нет. В милицию он, конечно, не пойдет, я тебе уже говорил. Но и в секрете держать не станет.
— Значит, заложит! — гнул свое Ашухин.
Я молча лег на рундук и накрылся полушубком. Мне все до черта надоело. Я крепко выпил, пока уговаривал Ласея, и теперь мне требовалось хоть немного поспать.