— Говорят, они на людей нападают, — сказал Ашухин.
Чувствовалось, что соседство с касатками его нервировало.
— Кто говорит? — спросил Ласей.
— Ну вообще… Я в кино видел. ”Смерть среди льдов” называется.
Касатка, набирая скорость, оглушительно шлепнула о воду мощным раздвоенным хвостом и гигантской свечой взмыла вверх. Волна с силой ударила о борт судна. Я заметил, как Николай, побледнев, вцепился в поручни.
— Вот бы фотографии получились! — проговорил Ласей, стоявший у штурвала.
— Спасибо, что эта рыбина нам на голову не брякнулась, — мрачно отозвался Карась.
К вечеру второго дня на горизонте появилось темное пятно.
— Аламаган! — объявил Ласей. — Через пару часов будем на месте.
Скалистый высокий остров был окружен кольцом прибоя. Волны с шумом бились о базальтовые изъеденные солью и водой стены. Пронзительно крича, с утесов тучами срывались чайки и хороводом носились над нами, пикируя до верхушек мачт. Ласей медленно вел баркас вдоль бурлящей зеленой струи. Мощное течение, огибая остров, прижимало судно к скалам. Мимо бортов, кружась в водоворотах, мелькали клочья пены. Представляю, что здесь творится, когда поднимается ветер!
Я уже понял, Аламаган не тот остров, что был нам нужен, но мы обязаны играть свою роль. Николай поминутно щелкал фотоаппаратом, снимая скалы, прибой, чаек. Он изо всех сил изображал восторг.
— Отличный кадр! Теперь еще!
Базальтовая угловатая глыба пронеслась в трех метрах от баркаса. Ашухин невольно отступил в сторону.
— Что, страшно? — Зоя в своей оранжевой ”аляске” и узких джинсах махала руками, отгоняя чаек.
— Красиво здесь, правда?
Пожалуй, она единственная из нас, кто меньше всего думал о будущей добыче. Зоя была довольна уже тем, что оказалась здесь, где все ново и интересно для нее. Север, море, остров, к которому мы плыли…
Ласей сделал крутой поворот и осторожно направил баркас в узкую бухту.
— Это не тот остров, — прошептал я Николаю. — Если Ласей хочет, пусть побродит с нами.
Мы вытянули баркас на пологую галечную отмель и бросили между камней тяжелый трехлапый якорь. Но чтобы попасть на остров, нам предстояло взобраться вверх по ступенчатому подъему метров сто. Ласей уверенно выбирал тропу, обходя огромные глыбы, мы, пыхтя, карабкались следом. Отсюда, с обрыва, был виден почти весь остров. Цепь мелких озер в низинах, пласты подтаявшего льда, а на южной оконечности несколько скал причудливой формы. Одна из них, с полукруглой вершиной, действительно напоминала человеческую фигуру.
На острове множество птиц. С ближайшего озера поднялась большая утиная стая и закружилась прямо над нами. Карась, вскинув ружье, торопливо выстрелил, потом еще раз. Мимо!
Ласей поцокал языком. Свой пятизарядный нарезной винчестер он даже не снимал из-за спины.
— Не трать на уток патроны. Добыча впереди, вон там, — он показал на озеро, где плавали крупные серые гуси. — Только я один пойду, вы всех распугаете.
Ласей поднял ладонь, определяя направление ветра, и, зарядив винчестер, быстро зашагал к озеру. Мы сели на просушенный ветром пригорок. Ашухин сфотографировал Зою, потом и нас с Женькой.
— Будем вспоминать, как по здешним островам лазали…
— Миллион искали, — засмеялась Зоя.
Вдалеке послышались сухие хлопки винтовочных выстрелов. Мы поднялись и не спеша пошли навстречу Ласею. Старик, забросив винчестер за спину, тащил в каждой руке по гусю.
— Тяжелые, — проговорил Выргу, протягивая одного гуся мне. — Уже жирку набрали, скоро на юг полетят.
В мелких прозрачных озерах, кроме уток, плавали множество разноцветных нырков. Они не взлетали, а, отплыв подальше, настороженно следили за нами.
— Мясо нехорошее, — предупредил старик Женьку Тарасенко, когда тот попытался прицелиться. — Рыбой пахнет, совсем есть нельзя.
— Действительно, хватит стрельбы, — поддержал Ласея Ашухин.