Карась опустил ружье, а Николай добросовестно сфотографировал лужу и птиц.
— Вон у той скалы землянку покажу и крест, — сказал Ласей. — Человек там жил и там помер.
Мы обогнули озеро и километра через полтора вышли к подножию гряды. Здесь, в низине, среди стелющихся карликовых берез, торчал почерневший деревянный крест, сработанный из толстых досок. Крест сильно покосился, а вырезанную ножом надпись прочесть было невозможно.
— Из соседнего поселка парень, звали Афанасий Ош. Еще до войны было… На рыбалку поплыл, а тут шторм. Лодку пригнало к острову и о камни разбило. Афанасий выплыл, целый год на Аламагане жил. Землянку построил…
От землянки почти ничего не осталось. Закопченные бревна просели, завалив вход. Жерди и валежник, которыми укрепляли земляную крышу, сорвало и разбросало среди берез.
— Отчего он умер? — спросил я. — От голода?
— Нет. Он летом умер. Летом от голода не помрешь. От болезни или от тоски. Шутка ли, целый год один. Да и вообще здесь людей почти не бывает.
— А пешком по льду добраться не мог?
— Течение сильное. Море никогда до конца не замерзает. Вот от Неро или Капли можно дойти, там лед толстый.
Мне казалось, что старый Выргу смотрел на меня слишком пристально. Словно догадывался, что я скрываю от него какую-то тайну. Я отвернулся.
Ласей, Женька Карась и я ночевали на берегу возле костра. Николай с Зоей ушли после ужина на баркас.
— Кольке везде хорошо, — пробурчал Карась. — Хитрый черт. Даже здесь с бабой спит.
Старик Выргу, посмеиваясь, прикурил от костра очередную сигарету. За ужином мы выпили по три стопки спирта, и настроен он был благодушно.
— Женщины — это хорошо. У меня тоже подружка есть. Молодая, пятьдесят восемь лет…
— Молодожены! — заржал Женька. — Ну ладно, давайте, что ли, еще по стопке перед сном.
— Давай! — поддержал я.
Ласей из деликатности промолчал, только двинул ближе к нам миску с холодной гусятиной. Мы выпили по очереди из толстостенного граненого стакана еще грамм по сто разбавленного спирта и принялись с Женькой доедать гуся.
Медно-красное солнце вынырнуло из-за скалы, протянув блестящую дорожку среди волн. Уже чувствовалась близость осени. По утрам подмораживало — короткое северное лето подходило к концу. Впрочем, здесь никогда не бывало тепла — не так далеко отсюда начиналась граница ледяных полей.
Мы поднялись через три часа и, подогрев чай, столкнули баркас в воду; темные утесы Аламагана остались позади. Николай, продолжая играть свою роль, щелкнул несколько раз фотоаппаратом, потом отправился спать в трюм.
Спустя примерно сутки на горизонте показался Неро. Еще через час я понял, что это тот остров, куда два года назад с трудом дотянул самолет.
По сравнению с Аламаганом он был гораздо меньше. Вместо отвесных скал — зализанные каменные берега и широкие галечные отмели. Ноздреватый язык ледника, выползая по склону из моря, покрывал почти весь остров. Я смотрел на приближающуюся землю и мне становилось не по себе. Два года назад мы с Саней Королевым едва не остались здесь навсегда. Зачем я опять потащился сюда? Надо ли испытывать судьбу еще раз? Совсем некстати вспомнился трухлявый крест над могилой рыбака на Аламагане.
Хреновые предчувствия одолевали меня, пока мы приближались к острову. И все же я не ожидал, что все закончится так скверно. Гораздо хуже, чем я мог предполагать.
Глава V
Наш сценарий начал лопаться и трещать по швам уже с первых минут после высадки. Николай, повесив на плечо оба фотоаппарата, озабоченно глянул на часы.
— Значит, так, время терять не будем. Мы с Зоей и Виктором быстро обежим остров, хотя я и так вижу, что ничего интересного тут нет — это не Аламаган. А ты, Ласей Егорович, вместе с Евгением, пока мы ходим, проверьте мотор. Может, свечи надо почистить или масла подлить. Вернемся, перекусим и сразу на Каплю.
Но Ласей, не обращая внимания на слова Ашухина, уже тянул из груды вещей свой винчестер.
— Не надо ничего чистить, — бормотал старик, — дизелек как часы стучит, весной каждый винтик перебрал.
— Еще глянуть не мешает.
— Не надо ничего глядеть, — гнул свое старик. — Лучше прогуляемся вместе.
Мы с Николаем переглянулись. Ласей расталкивал в карманы фуфайки патроны. Ашухин за его спиной делал мне отчаянные знаки. Надо было что-то срочно придумывать.