«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Водитель Рыкова, старшина милиции Василий Хмель, молодой, с тонкими чертами лица парень, уверенно себя чувствовал среди лабиринта улиц и через какое-то время остановился у массивных ворот следственного изолятора. Охранник тщательно проверил документы, созвонился с дежурным и разрешил въезд автомашины во внутренний двор. На входе в административное здание их встретил начальник следственного изолятора, худощавый, среднего роста подполковник. Сделав доклад Рыкову, он проводил прибывших к себе и предложил допросить Цердаря в его кабинете. Федор Федорович согласился и попросил доставить арестованного. Через минут пятнадцать конвоир ввел его в кабинет, а сам остался в коридоре. Рыков внимательно рассматривал доставленного. Многодневная щетина, появившаяся на обрюзгшем лице, изменила внешность Цердаря до неузнаваемости. Угрюмо поглядывая то на Федора Федоровича, занявшего место начальника СИЗО, то на Гария Христофоровича, расположившегося за приставным столиком, он молчал. Предложив ему сесть на стул у стены, Рыков заметил:

— Да. Чувствуется, что озлобленность ваша, Цердарь, дошла до предела.

— Озлоблен я или нет — это мое дело, — угрюмо отозвался арестованный.

— Верно. Это ваше дело. Но, несмотря на скверное настроение, вам придется ответить на наши вопросы.

— Я уже говорил Давидюку, что категорически отказываюсь подписывать какие-либо документы, а также отвечать на вопросы.

— Но это же глупо, Цердарь. Занятая вами позиция не спасет от ответственности, а, наоборот, усугубит положение. Вы юрист и должны понимать, что, отказываясь от дачи показаний, тем самым отказываетесь от защиты. Изобличающих доказательств достаточно, чтобы суд признал вас виновным и вынес свое наказание. Так защищайтесь, — Рыков замолчал, выжидательно глядя на Цердаря. Тот, опустив голову, о чем-то размышлял. Давидюк просматривал уголовное дело, делая закладки на страницах, касающихся арестованного.

— Об этом я не подумал, — как бы про себя пробормотал Цердарь.

Рыков понял, что он избрал верную линию допроса, и решил вести разговор в этом направлении.

— А надо бы подумать. Легче всего замкнуться и дать все на откуп следствию. Для Гария Христофоровича легче, когда Цердарь молчит. Нет необходимости в дополнительных проверках, потому что молчание — это как бы согласие подозреваемого с теми обвинительными фактами, которые против него выдвигаются. Так защищайтесь по-настоящему, хотя бы возражайте, приводите свои доводы. Такая линия поведения не принесет вам вреда.

— Хорошо. Буду защищаться. Давайте ваши изобличающие факты, — предложил Цердарь.

— Разрешите, Федор Федорович? — обратился Давидюк к Рыкову. Тот молча кивнул головой.

— Начнем с Милютина, — продолжал Гарий Христофорович. — Расскажите, как произошло ограбление видеоаппаратуры?

— Какое ограбление? О чем вы говорите? Судом аппаратура была изъята в доход государства. Милютин ее прятал. Я попросил Вишневского и Осьмака выяснить, где она находится и сообщить мне. Когда они мне позвонили, я сразу выехал на квартиру Вишневского, но Милютина уже не застал. Аппаратура была разбита, — рассказывал Цердарь.

— А почему она оказалась на квартире Вишневского? — продолжал задавать уточняющие вопросы Гарий Христофорович.

— Осьмак мне пояснил, что Вишневский выступал в роли покупателя и аппаратуру привезли для проверки, но, увидев Осьмака, Милютин разбил приставку, потом бросился в драку, участие в которой приняли его жена Надежда и Кащенко — ее брат. Когда Осьмак позвонил мне — Милютин убежал. Аппаратура осталась у Вишневского, а я уехал домой. Какова ее дальнейшая судьба, не знаю.

— В ходе допроса Осьмак пояснил, что он отдал приставку в ремонт своему знакомому, а потом продал в Суворовске. Из вырученных денег тысяча рублей досталась вам. Вы подтверждаете его показания?

— Нет. Категорически отрицаю. Чтобы спасти себя от наказания, Осьмак и родную мать оговорит.

— Тогда скажите, где аппаратура?

— Об этом спросите Вишневского и Осьмака.

— Они допрошены и, мне кажется, правдиво рассказывают, как развивались события. Но меня интересует один вопрос: почему вы не изъяли видеоаппаратуру, как того требовал закон? — продолжал Давидюк. Рыков пока не вмешивался в ход допроса, внимательно наблюдая за поведением арестованного.

— С точки зрения работника милиции, я поступил неправильно, но в этот вечер я с женой находился в гостях у моего друга и торопился обратно. Выяснив обстоятельства дела и задержавшись не более чем на десять минут, я уехал, посчитав, что на следующий день все оформлю как положено. Однако замотался на работе и не сделал того, что требовалось. Поэтому не ловите меня на этом факте — бесполезно. Я не виновен, — стремился уйти от больного для него вопроса Цердарь. Он уже с раздражением смотрел на Гария Христофоровича, а тот, понимая нервозность допрашиваемого, требовал все более точного ответа.

— Допустим, что это так. Тогда давайте подойдем к этому вопросу с другой стороны. Буденновским отделом милиции было возбуждено уголовное дело по факту ограбления Милютина. Вы приняли активное участие в расследовании. Почему в это время не изъяли аппаратуру? Что вам мешало?

— Посчитал, что следователь это уже сделал. Сам же я не уточнял, изъята она или нет.

— Ладно. Пока оставим предмет нашего разговора в стороне, но хочу предупредить, что истину мы будем устанавливать путем очных ставок между вами, Осьмаком и Вишневским и другими доказательствами. Однако в этом деле есть еще одна неясность. Почему вы, Цердарь, присутствовали при всех допросах Осьмака, Вишневского и Милютина? Не кроется ли в этом боязнь за себя и недоверие к своим друзьям?

— Глупости. Я ничего не боялся, но проследить ход расследования был обязан. Как бы там ни было, а ведь по моим материалам возбуждалось уголовное дело против Милютина, и вдруг возникает новое — по ограблению. Здесь прямое нарушение закона и главный нарушитель — Сидореня. Однако против него никаких санкций не последовало. Наоборот — арестовали меня. Хотелось бы знать, на каком основании? На этот вопрос, гражданин Давидюк, вы так и не ответили.

— Отвечу. Вы обвиняетесь как организатор группы грабителей, совершивших тяжкое преступление, насильственно изъявших видеоаппаратуру у гражданина Милютина. К вашему сведению, я знакомил вас с постановлением, в котором четко изложена эта формулировка, но, к сожалению, вы не пожелали с ним ознакомиться. Поэтому этот упрек отнесите в свой адрес, а сейчас прочтите протокол допроса и подпишите его. Желательно, чтобы вы собственноручно изложили все на бумаге, о чем рассказывали в ходе допроса. Не возражаете, Виктор Александрович?

Цердарь на некоторое время задумался, а потом ответил:

— Не возражаю, Гарий Христофорович, — он внимательно прочел протокол допроса, подписав каждую страницу, и попросил чистый лист бумаги. Размашистым почерком, не задумываясь, Цердарь быстро заполнял страницу за страницей. Поставив жирную точку на последней фразе и расписавшись, арестованный подал исписанные листы Давидюку, а тот передал их Рыкову.

— У меня создается впечатление, Цердарь, что вы заняли позицию стороннего наблюдателя. Дескать, моя хата с краю, я ничего не знаю, — прочитав написанное, произнес Федор Федорович. — А ведь это не так.

— А вы бы хотели, чтобы я все признал? Вот я, берите меня голенького. Не выйдет, гражданин полковник. Признавать себя виновным не собираюсь, так как я честный человек, им и останусь. То, что вы собираетесь повесить на меня — не получится. Все лопнет как мыльный пузырь. Вот тогда мы с вами поговорим. Хочу увидеть, какими глазами, Федор Федорович, вы будете смотреть на меня, — раздраженно и невольно повышая голос, говорил арестованный.