«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вячеслав Янович, необходимо сделать внутреннее усилие и шагнуть навстречу правде, — вступил в разговор Рыков. — Уйти от нее вы не сможете. Если по-прежнему будете держаться своей версии оговора, то все замкнете на себя. Мы вынуждены будем включить весь комплекс процессуальных действий, чтобы изобличить вас как преступника, а это усложнит ваше положение и добавит несколько лет наказания. Мой совет: лучше сейчас дать ответы на все вопросы Ивана Сергеевича, не подвергая себя в дальнейшем мучительным для вас допросам.

Хохлов продолжал молчать.

— Прав, Федор Федорович, — заметил Федченко. — Линия отрицания, которую вы избрали, не спасет вас от суда. Коньяк, предназначенный для подачек, списывался на потери производства, что подтверждается актом ревизии. Есть количество списанного, есть числа, когда это происходило. Поэтому я советую, Вячеслав Янович, рассказать все правдиво и облегчить свою дальнейшую участь.

— Да… ревизии я боялся больше всего. Знал, что она нанесет мне тяжелый удар и облегчит вам расследование. Я подтверждаю показания Ляховца и Карауша. Больше всего требовал коньяка Позуб. Он постоянно звонил по этому вопросу, а я отказать не мог. Он мой начальник. Если бы я прекратил выполнять его заказы, то на моем месте был бы другой директор, более понятливый и исполнительный.

— Значит, коньяк, с которым вы были задержаны милицией, предназначался для Позуба? — уточнил Федченко.

— Да. Ему. В этот день после обеда позвонил Позуб и попросил привезти коньяк, так как приезжает высокое начальство из центра, которое необходимо тепло встретить. Но, как видите, это мероприятие сорвалось, и я оказался здесь.

— Приходилось ли вам отправлять Позубу большие партии коньяка? — продолжал задавать вопросы Федченко.

— Да. Приходилось. Три ящика высокосортного коньяка я ему передал в прошлом году, когда Позуб защищал кандидатскую диссертацию в Симферополе. В каждом ящике находилось по двадцать бутылок «Букурии». Кандидатскую диссертацию он успешно защитил и, возвратившись уже ученым мужем, не забыл меня поблагодарить.

— Что вы еще можете добавить к своим показаниям? Может, вам известны другие факты преступных действий Позуба? Если да, то я прошу рассказать о них.

— Вы поговорите с моим заместителем Болдыревым. Пусть пояснит, какое количество чеков и за что он отдал Позубу на покупку дефицитных вещей в валютном магазине.

— Мы допросим вашего заместителя, но расскажите вы, в связи с чем отдал чеки Болдырев и на какую сумму?

— Болдырев около трех лет провел за границей, где работал как специалист коньячного производства. По возвращению на родину он был назначен ко мне заместителем. Многое у него не ладилось, и по этой причине приходилось с него жестко спрашивать. Болдырев стал искать себе защиту и нашел ее в лице Позуба. Произошло это в прошлом году примерно в июле — августе. На какую сумму ему пришлось раскошелиться, не знаю, но вскоре позвонил мне Позуб и приказал оставить в покое Болдырева.

— От кого вы узнали о даче взятки Болдыревым?

— Мне рассказал об этом главный технолог Сущевский, с которым выпивал Болдырев, и, будучи в нетрезвом состоянии, сожалел об отданных чеках.

— Что еще вы добавите к своим показаниям?

— Все, что мне было известно, я честно рассказал. Ничего нового к своим показаниям добавить не могу.

— Ну хорошо. Пока достаточно. Прочитайте и подпишите протокол допроса. У вас есть вопросы, Федор Федорович? — повернувшись к Рыкову, спросил Федченко.

— Нет, Иван Сергеевич.

Хохлов внимательно читал протокол, потом аккуратно подписал каждую страницу и подал Федченко.

— С вами мы будем часто встречаться, Вячеслав Янович, уточняя доказательства по делу. Обдумайте дальнейшую линию поведения. Советую продолжать ту, которую вы избрали сегодня, — отправляя Хохлова с караульным, в заключение сказал Федченко.

Иван Георгиевич Ганчук, на сей раз одетый в элегантный серый костюм и белую рубашку с галстуком, внимательно слушал доклад Рыкова о расследовании уголовного дела, незаметно перешедшего в категорию особо важного. Через открытое окно, выходящее на проспект Ленина, доносился шум проходящих машин, щебет птиц, облюбовавших разросшиеся деревья у здания МВД. Время от времени министр делал пометки в рабочем блокноте, остро поглядывая на своего заместителя.

— Понимаете, Иван Георгиевич, если вина основных фигурантов вполне закреплена материалами дела, то к Позубу мы пока подойти не можем. Тут сильно мешает занимаемое им служебное положение, а главное — добытых фактов явно недостает, чтобы предъявить ему обвинение. Нужны прямые доказательства, а их, к сожалению, нет, — огорченно закончил свой доклад Рыков.

— Не будем огорчаться, Федор Федорович. Я переговорю с руководством Комитета государственной безопасности и попрошу их оказать нам помощь. Думаю, что им удастся сделать то, чего мы не можем. Я сообщу вам фамилию сотрудника, которого они выделят нам в помощь, — делая запись в блокноте, сказал министр.

Буквально на следующий день Ганчук позвонил по внутреннему телефону и назвал фамилию сотрудника КГБ, с которым Рыков в дальнейшем должен будет контактировать по проверке Позуба. Им оказался давний знакомый, подполковник Иванов Борис Адамович, с которым ранее приходилось работать по нескольким особо тяжким преступлениям.

Однако дни проходили, а результатов пока не было. Всякий раз, тяжело вздыхая, Иванов говорил по телефону одно и то же:

— Извините Федор Федорович, но и сегодня порадовать не могу…

И только на одиннадцатый день Иванов сообщил, что кое-что прояснилось, поэтому он срочно выезжает к Рыкову. Еще с порога Борис Адамович начал рассказывать:

— Понимаете, Федор Федорович, сложным оказался этот субъект, однако одну зацепочку установить удалось. Еще будучи заместителем министра виноградарства и виноделия, злоупотребляя своим служебным положением, Позуб обратился к своему подчиненному Карапетяну, директору НПО «Словени», с просьбой принять его на работу по совместительству в технологическо-конструкторский институт, который входит в состав НПО, на должность заведующего отделом вин специальной технологии. Ежемесячно он получал сто пятьдесят рублей, но ни одного дня на работе не был. Это прямое хищение денежных средств, Федор Федорович. Документально закрепленный преступный факт в совокупности с показаниями о даче взяток позволит арестовать Позуба. Я уверен, что этот так называемый руководитель, по сути, преступник, имеет много грехов, поэтому арест позволит изобличить его в полной мере, хотя сложностей испытать вам придется немало.

— Верно. Сложностей будет выше головы. Представляю, какой вой учинят его высокопоставленные друзья и покровители, когда мы его упрячем за решетку.

— Да, натиска покровителей не избежать. За коньяк ведь Позуб многих купил. То, что нам удастся предъявить в обвинении, окажется сотой долей похищенного. Он же снабжал этим зельем всех важных персон, а те, естественно, молчать не будут. Они предпримут все возможное, чтобы выручить своего протеже. Но как бы трудно ни было, а место этого голубчика — за решеткой, — утвердительно заявил Иванов.