— Привет, парни, — сказал Валек, пожимая руки Красному и Москве. Оратор поздоровался молча. Оба были высокого роста, спортивного телосложения, лет тридцати пяти — сорока. У обоих светло-каштановые длинные волосы свободно падали на широкие плечи. Белые рубашки, заправленные в черные, хорошо отутюженные брюки, подчеркивали загорелые лица, а закатанные рукава — мускулистые руки.
— Что не в настроении, Оратор? — спросил Жора.
— Да так, мелочи. Не обращай внимания, — ответил тот, хмуря брови.
— Ну ладно. Тогда начнем? — вопрошающе посмотрел на сотоварищей Красный.
— Хозяин — барин, — усмехнулся Валек.
— Начинай, — согласился Оратор.
— Федотка, позови этих пидеров, — приказал Жора.
Федотка, стоявший у двери, молча вышел, и вскоре появились Громобой и Малыш. Они остановились у стола и ждали вопросов, которых не последовало. Все молча смотрели на виновных. Повисшая тишина еще больше подчеркивала напряженность обстановки. Наконец заговорил Красный:
— Посмотрите на этих мудаков. Состроили виноватые рожи и считают, что мы их пощадим. Не надейтесь. Пощады не будет. Им я поручил деликатное дело, которое должно было спасти от тюряги очень важного нашего кента. Он один стоил всей кодлы. Эти шмакодявки не только все провалили, но и засветились. Нам подфартило, что менты были молокососы, а не профессионалы. Те бы привели их сюда, к Федотке. А что такое привести ментов на хату? Это значит спалить нас с вами, — Жора артистическим жестом показал на Валька и Оратора, — спалить общак, оставив корешей в зоне без грева, спалить кодлу. Я сказал все. Решайте, — Красный откинулся на спинку стула и замолчал.
— У меня несколько вопросов к Громобою и Малышу, — заявил Валек. — Скажи, Громобой, тебе и Малышу было поручено нейтрализовать свидетелей. Так?
— Так.
— Красный вам говорил, как провернуть дело?
— Говорил.
— На чем вы прокололись?
— Не знаю. Мы зашли на квартиру Милютиной, но эта сучка нам дверь не открыла. Тогда мы пошли к ее брату. Его дома не было. Немного подождали и, когда он появился, провели с ним разговор. Чтобы Кащенко относился с уважением к сказанному — набили морду.
— Где происходил разговор? — продолжал спрашивать Валек.
— Во дворе дома, около детской площадки.
— И, конечно, там были старики, старушки, играли дети, — утвердительно заметил Валек.
— Были.
— Жора, у меня нет вопросов. Они спалились и загремят в тюрягу, — сделал окончательный вывод Валек.
Малыш молчал, предоставив возможность отвечать своему другу. Чувствовалось, что тот в их отношениях занимает лидирующее положение.
— Почему вы не отвели Кащенко в укромное место и не провели разговор без свидетелей? — спросил Оратор.
— Да этот кныш малохольный, как увидел нас — сразу в штаны наложил, от страха слова сказать не мог, а когда набили морду, то со всеми нашими предложениями согласился. Кто ожидал, что на второй день они настучат в ментовку? — сокрушенно ответил Громобой.
— Как произошло, что вы оба не заметили слежки? — задал дополнительный вопрос Оратор.
— Ни я, ни Малыш не обратили на это внимания. Какие-то хмыри вертелись около нас, но мы не ожидали, что это менты. Рано утром нас повязали и приволокли в уголовку. Ну а там предупредили, что, если тронем свидетеля — посадят, — сокрушенно вздохнул Громобой.
— Полная беспечность, граничащая с тупостью, — сделал окончательный вывод Оратор.
— Я думаю, в этом деле все ясно, — вступил в разговор Красный, сидящий во главе стола, на почетном председательском месте. — Какое мнение уважаемых корешей?
— И Громобой, и Малыш попали в опасную зону. Менты их в покое не оставят — посадят. Что это произойдет, даю стопроцентную гарантию. Значит, оба они нам вредны. Как они поведут себя в уголовке — не знаю, но я не уверен, что они смогут устоять от раскрутки. Даже не ожидая этого, оба мудака по своей тупости дадут ментам козырь в руки, который позволит им прикрыть нашу лавочку. В связи с этим мой вывод один: оба должны исчезнуть, — Оратор стремился говорить литературно, почему и получил такую кличку в уголовной среде. Он сурово посмотрел на виновных и опрокинул в рот рюмку коньяка.
— Я согласен, — сказал Валек.
Провинившиеся смертельно побледнели. Они знали: здесь не шутят, а вынесенный приговор сразу приводят в исполнение. Знали и то, что бежать не смогут, так как Валек и Оратор прибыли не одни. Их доверенные люди находились во дворе и хорошо знали, как поступать в таких случаях. Оба упали на колени, и Громобой, обращаясь к Красному, сквозь слезы заговорил: