– Напоминайте, – махнул он рукой.
После этих слов исчезла всякая жалость к нему.
– Знаешь ли ты Учаву? – загнул я палец.
– Впервые слышу эту фамилию. Вы думаете, я знаком со всеми, кто вас интересует?
– Та-ак… О Перегудове мы говорили в прошлый раз. Надеюсь, не забыл наш разговор?
– Нет. До гроба буду помнить.
– И слава богу. Не забыл, что Перегудов убил Дроганова?
– Ну, убил так убил. Зачем об этом напоминать?
– А затем, что Перегудову пистолет передал ты!
Я думал, что пошлю Шоубу хотя бы в нокдаун, но он удержался на ногах.
– Ну-у, скажете тоже! – протянул он осторожно.
Я молча вынул из папки протокол допроса Перегудова и положил перед ним:
– На, читай.
Шоуба быстро прочел написанное. Его фамилия была подчеркнута несколько раз, и не понять, о чем в протоколе речь, было нельзя.
Шоуба посмотрел на лицевую сторону протокола, и, убедившись, что показания принадлежат Перегудову, сказал:
– Это могли сочинить и сами. Мне нужен живой Перегудов. Хочу на него посмотреть. А бумага что? Она все стерпит!
– Она-то все стерпит, но почему ты испытываешь мое терпение?
– Что делать? – пожал он плечами, – Знаю, что доставляю хлопоты, но все это так серьезно, что не могу поступить иначе. – Он вновь заговорил нормально. – Поймите меня правильно.
– Значит, Перегудову пистолет не передавал?
– Нет,
– Ну что ж… Тогда прочти это и распишись. – Я протянул ему постановление об аресте.
– Ого! – сказал он, прочитав лишь заголовок. – Это за какие заслуги?
– Прочти до конца, узнаешь… Впрочем, ничего нового для тебя там нет.
– Читать его не хочу, подписывать – тоже.
– Поступай, как знаешь. Но учти, чтоб это не вышло тебе боком.
Я взял постановление, сделал отметку об отказе от подписи и вызвал конвой.
– Мой тебе совет, – сказал я напоследок, – подумай на досуге, может, пойдет на пользу.
Шоуба ничего не ответил, а когда появился милиционер, с независимым видом поднялся и направился к выходу.
В тот день прокурор республики подписал постановление об этапировании Перегудова к нам.
Несколько раз приходила мать Шоубы, плакала, а я тихо и вежливо успокаивал ее. Появились и другие ходатаи, которых подняла на ноги бедная женщина, но и они ушли ни с чем.