«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ее возили к предполагаемому месту выброса, но ни парика, ни очков там не оказалось.

Ларису продержали в изоляторе временного содержания трое суток и вынуждены были выпустить. Не только из-за жалости к детям, она была еще и беременна.

Не удалось найти и убийцу Травкина. А значит, и над Тобратовым был занесен топор. Правда, за себя Геннадий Михайлович меньше всего боялся: почти повседневные сталкивания с преступлениями, с убийствами притупили чувство опасности, а вот за жену, за детей страх не покидал: современные гангстеры не только беспредельно жадны и мстительны, они и необузданно жестоки.

А Петропавловский как в воду канул. Удалось найти его попутчика, летчика, старшего лейтенанта, который помог ему оторваться от преследователя; потом кассирша в железнодорожной кассе, внимательно всмотревшись в его фотографию, вспомнила, что высокий симпатичный мужчина в светло-сером костюме взял билет до Одессы. Подтвердила и проводница: да, ехал в ее вагоне этот человек, до самой Одессы…

В Одессе третью неделю ищут Петропавловского лучшие сыщики Москвы… Пока безрезультатно. И все-таки Тобратов не терял надежды. Не мог он так быстро махнуть за границу: и документы соответствующие нужны, и знакомые посредники или таможенники… Надо ждать.

7

Роза выяснила в жилконторе, кого интересует их дом — генерального директора акционерного общества «Строй-бетон» Джафара Баскадова. Его завод штамповал железобетонные панели, нужда в которых была всегда, а теперь, когда появились люди с толстой мошной, напуганные сменой рублей на карбованцы, потом на купоны, ждущие денежной реформы и не желающие потерять своих денег, потому спешащие потратить их на строительство дачных домов, гаражей, всевозможных пристроек, железобетонные панели шли нарасхват.

Джафар давно стал миллиардером, вхож в любые высокопоставленные апартаменты, ему покровительствовали самые высокие чины города. Чем ему приглянулся дом на Дерибасовской, было нетрудно понять: кирпичный, старинной постройки с высокими потолками и в престижном, прославленном в песнях и литературе районе. А для какой цели Михаила меньше всего волновало. Для него ясно было одно: это тот самый нувориш, которого надо остановить — тряхнуть так, чтобы его толстая мошна лопнула.

Вместе с Кондратом он нашел офис генерального директора, установил, где он живет. И однажды поздно вечером, подсоединившись к его квартирному телефону, заговорил с ним на ломаном русском, то ли с грузинским, то ли с другим кавказским акцентом:

— Привет земляк. Как живешь?.. Кто говорит? Не узнаешь? Резо говорит… Не знаешь такого?.. Плохо, дарагой. Скоро узнаешь. Ты почему так долго контрибуцию не платишь?.. Какую контрибуцию? Ну, дарагой, здорово ты отстал от жизни. Папу, маму забыл, родных забыл, родину продал и спрашиваешь еще, что такое контрибуция… Слушай, дарагой. Не хочешь воевать, не надо. Но надо помогать своему народу. Приготовь двести тысяч долларов. Когда и где передать, мы тибе сообщим… Где ты столько возьмешь?.. Зачем, дарагой, спрашиваешь? Мы все знаем, сколько ты имеешь. Неделю тебе хватит?.. Десять дней?.. Нет, даем пять. Баксы держи дома. И, само собой, не вздумай искать защиты в милиции. Нам не хочется делать тебе и твоим родным больно. Понял?.. Спокойной ночи, дарагой…

Михаил представлял, какой переполох наделал в квартире. Джафар знает, народ его мстительный, жестокий, и с ним шутить не будут. А Кондрат по своим каналам установил, что Джафар, вопреки своему импозантному виду, умению держаться независимо с любым начальством, езде в машине всего лишь с одним телохранителем, на самом деле труслив и очень осторожен: его квартиру бессменно охраняют по двое омоновцев, нанятых еще в 1993-м после чистки в Москве элитного отряда. Еще одна, не менее важная, черта его характера — жадность. Другой на его месте давно бы успокоился, а он проворачивал все новые и новые комбинации, пополняя счета в украинском и швейцарском банках.

Трусость вселяла надежду, что Джафар не рискнет пожаловаться в милицию, а вот жадность… Какая черта осилит? На всякий случай Михаил и Кондрат разработали такой вариант, чтобы в случае вмешательства милиции не подвергнуть себя опасности.

Позвонили они Джафару не через пять дней, а через шесть: если милиция подключилась к телефону, пусть несколько охладит пыл и подумает, не розыгрыш ли это был?

Звонили тоже вечером, проследив, когда Джафар вернулся домой. Служебный «Мерседес» укатил, а личная «Вольво» стояла в подземном гараже — на ней Джафар выезжал по экстренным делам и возил свою молодую жену к друзьям в гости, на прогулки. Женился он с год назад, привез из Москвы неудачную абитуриентку, пытавшуюся поступить в медицинский институт и провалившуюся на первом же экзамене. Как ему, сорокалетнему толстячку-коротышке, удалось подцепить восемнадцатилетнюю красавицу, можно было только догадываться. Но то, что он ее лелеял и боготворил, подтверждали очевидцы. У нее было романтическое имя Белла, хотя к кавказским сородичам не имела никакого отношения и обликом контрастно отличалась от них — белолицая, белокурая, голубоглазая.

Без Джафара она редко где появлялась, а после звонка Михаила и вовсе стала затворницей — видимо, он боялся, что ее могут похитить, если не отдаст баксы. Это тоже был один из аргументов, что он не рискнет обращаться за помощью в милицию. Аргумент, правда, довольно жиденький и навеянный, скорее всего, личным чувством Михаила к Розе: ради нее он тоже отдал бы многое. И чтобы, на случай провала, не причинить ей вреда, вынужден был на второй же день после памятного обеда и самой прекрасной в его жизни ночи перебраться в гостиницу. К этому времени у него был выправлен паспорт на имя Загорулько Михаила Тарасовича — распространенная на Украине фамилия, как в России — Петров, Сидоров. И с Розой стали встречаться без боязни, что застанет отец или внезапно вернувшийся по непредвиденным причинам муж. Номер был не люксовский, но одноместный, с телевизором и холодильником, в котором всегда имелась хорошая выпивка и закуска. Иногда вечером после дежурства заезжал Кондрат, и они вдвоем проводили досуг, разрабатывая новые варианты экспроприации награбленного у новых бизнесменов…

— Привет, земляк, — как и в первый раз поздоровался с Джафаром Михаил, придавая голосу кавказский акцент. — Извини, что поздновато. Беллу не разбудил?

Джафар, слышно было в трубке, тяжело задышал. Не давая ему времени на раздумье, — а, главное, милиции на принятие решения, если она ведет подслушивание, — спросил:

— Приготовил, что просили?

— Откуда… такую сумму…

— Сколько приготовил? — торопил Михаил.

— Всего пятьдесят тысяч.

— Хорошо, отдашь сегодня пятьдесят, остальные — через неделю.

— Но… — начал было тянуть Джафар, убеждая Михаила в том, что телефон прослушивается и милицией.

— Никаких «но». Бери кейс с долларами, выходи один из дома — мы следим, — садись в свою «Вольво» и езжай на Тенистую. Знаешь, где школа со сквериком и постаментом, оставшимся от памятника Ленину?

— Что-то не помню.

— Вспомнишь и найдешь. Это, как свернешь с Солнечной, второй квартал. Вот там в скверик и выбросишь кейс.

— Но…

— Никаких «но». Если через пять минут не выйдешь, можешь не выходить совсем. Участь твоей Беллы будет решена, а твоя — тоже, если не внесешь контрибуцию теперь уже в триста тысяч…

— Да вы что, земляки?..

Михаил положил трубку и через несколько секунд снял. В ней прозвучало короткое, властное: