— Да, птицы поют, — согласилась я. — Только вот комары кусаются.
— Чешись! — посоветовал Вано, чем очень меня насмешил.
— Свобода для людей — главное, — показал он на меня пальцем. — Можно сказать, Бог дал нам удачу.
— Пожалуй так! — отозвалась я, а сама напряженно думала, что же будет дальше? Замысла Вано я не понимала. Да и какая жизнь у нас получится со стариком? Костер погас и покрылся седым пеплом. Налетевший ветерок понес пыльное облачко в лог. И затих. Маленькая дикая пчелка запуталась в мокрых от росы травинках и жалобно тоненько гудела — никак не могла вылететь из плена.
— Если ей не помочь, она погибнет! — сказал Вано. И загорелыми пальцами раздвинул траву. — Лети, радуйся жизни!
Потом он закурил трубку и замолчал. Крутой с залысинами лоб его прорезали складки. Только теперь я заметила, что он сбрил усики, которыми подражал наркому. Но почему? Кавказцы ничего не делают случайно.
— Зачем ты усы сбрил?
— Скажешь, опять наркому подражаю?
— Нет, не скажу…
— Я сбрил усы раньше, чем Лаврентий. Еще в сорок втором, когда убили людей из бункера.
Я молча слушала.
В душе старика что-то кипело и не находило выхода.
— Думаешь, спятил старый Вано с ума?
— Нет, я так не думаю.
— И правильно делаешь.
— Ты понял, Вано, что я погибну, и потому пришел.
— Да, — признался он. И долго смотрел на покрытые пеплом угли. — Живи вместо сына.
Он затянулся остатками душистого табака, выбил трубку.
— Двадцать лет не курил. Лаврентий не любил запаха дыма.
И поднял брови.
— Мне многое удалось. Даже не верил, что смогу спасти тебя. Лаврентий гад, каких свет не видел…
Я невольно глянула по сторонам. А Вано достал из внутреннего кармана кителя толстую пачку денег, обновленных после сорок седьмого года сторублевок, и протянул мне.
— На. Хорошенько спрячь!
— Зачем?! — испугалась я.
— Бери, бери, так надо. И слушай внимательно. Тут есть дорога. Уезжай на попутке как можно дальше в село. Там можно жить без паспорта. Надежно спрячься. Если сумеешь, выйди замуж, поменяй фамилию.
— А ты как, Вано? Ведь нарком будет тебя искать?
— Будет, — Вано медленным движением вытер потное лицо. — На Лаврентии много крови. Это я сказал, где он ездит и где сидит в машине. Но человек, который дал мне бумажный шарик, письмо от сына… Помнишь, ты читала мне его… Промахнулся.
Я невольно вздрогнула.
— Да, да, я помогал недругам Лаврентия, — повторил старик Вано. — И даже винтовку с оптикой достал.
— Как же они не нашли ваших? Они же рыскали всю ночь.