— Лаврентий, я маленький человек… Не имею права задавать лишние вопросы. Но что стряслось? — поднявшись в квартиру, переспросил он.
— Что стряслось?! Не видишь?! — как бы пожаловался нарком.
— Вижу. Но кто?..
— Ищет охрана, кто. Найдет. А ты, если приехал, садись к столу.
Разговор не клеился. У Лаврентия Павловича было не только озлобленное, но и неопределенное состояние. Мирное время оказалось для него нисколько не спокойней военного. И, возможно, впервые он почувствовал, как дотянулась до него карающая рука. Безропотное терпение людской толпы кончилось. На ноги были подняты все местные органы НКВД. Дело пахло большой кровью.
А Вано спокойненько выпил стакан чая и посмотрел на меня.
— Я хорошо служил тебе, Лаврентий? — спросил он.
— Да, — кивнул нарком. Помятое лицо его занемело и насторожилось. Он пытался уловить ход мысли своего верного «прислуги за все».
— Ты мингрел и я мингрел.
— Это так.
— Ты помнишь, я попросил — верни сына? Ты сказал — не могу. Любую просьбу обещал выполнить, но после войны.
— Помню.
— Война кончилась…
— Это так, Вано.
— Ты можешь мне подарить ее? — кивнул он на меня.
Все от удивления разинули рты. Полковник Саркисов даже встал со стула. Я вообще словно окаменела от неожиданности.
— Ты хорашо подумал, Вано? — помолчав, спросил нарком.
— Харашо, Лаврентий.
— Вот уж никогда не знаешь, что хочет мингрел! — помотал головой Лаврентий Павлович. И вяло засмеялся. Полковник Саркисов смотрел на него глупыми и растерянными глазами.
— Я тоже заслужил! — сказал он.
Однако нарком даже не посмотрел на него.
— А зачем тебе нужна жена? Ты стар, — Лаврентий Павлович продолжал машинально улыбаться. И как-то озадаченно изучал Вано. Дерзость старика, видно, пришлась ему по душе.
— Есть мингрельская пословица: женщина нужна всем.
— Это так! — согласился Берия. — Ты вовремя пришел, и твоя чаша весов перетянула.
От нервного напряжения Вано стало жарко, он снял заношенный китель и, повесив его на балконе, опять спросил:
— Ты отпустишь меня в отставку?
Нарком подумал и сказал:
— Да.
— Теперь мирное время, и старикам можно отдохнуть, — вытер лицо ладонью Вано. И, выйдя на балкон, сел там на стуле, глядя в мое измученное лицо. — Не совсем мирное, Вано. Как видишь, я пострадал, — сказал задумчиво нарком. И тронул пальцами заклейку.
— Вижу, — кивнул Вано. — Противникам твоим не паздаровится.