Трандуил, Мэглин, Тенгель, Кили, Двалин, и чуть поодаль — Элронд, Бард, рохиррим — все были уже почти тут, все подскакали.
Белый варг не мог бежать быстро, однако несколько удалился. Светло-желтое платье тряпкой свисало из огромной пасти.
И тут с небес пал дракон.
Без привычного ветра и снега, словно вытаял из небесной сини — длинный, узкий, нестерпимо сверкающий. Там, где в него попали черные стрелы, на теле дракона были начертаны черные изломанные линии.
Язык белого пламени лег вдоль передних всадников эореда; кони понесли, люди закричали от боли; волшебник, воздев посох, закрывал рохиррим от неминуемой гибели.
Видно, израсходовав запал, чудовище скользнуло вдоль всадников из Дейла — и кони, и люди, и эльфы попадали, пораженные неслыханной силой, силой молний, исходящих от тела чудовища. Также раздались крики боли… и отчаяния. Дракон ударил хвостом, дополнительно сминая всадников, опрокидывая коней. И еще раз…
Торин уже скакал вровень с варгом; Ветка пришла в себя и смотрела на короля наугрим желтыми глазами, полными паники. Но молчала — вздохнуть, кричать не давали челюсти, сжимающие ее.
С другой стороны налетел Асфалот — Виэль перепрыгнула на спину варга, и воткнула меч Барда в шею зверя.
— О-ольваааа!
Варг упал; Торин скатился с лошади и разжал топором челюсти скотины, никак не желающей умирать. Выхватил Ветку, сжал в объятиях.
— Ольва…
И развернулся навстречу дракону.
Первой небесного змея атаковала Виэль — с визгом, без малейшего страха или сомнения. Дракон растопырил еле видные, полупрозрачные чешуи вокруг морды, острые, как клинки — в деву ударила молния, и эльфийка с криком покатилась по снегу.
Торин, прижимая к себе Ветку, держал в правой руке топор.
— Брось… меня… — выдохнула девушка. — Варг… меня… перекусил… все равно я умираю…
— Нет, — твердо сказал Торин. — Никогда. Я тебя…
Дракон остановил на нем взор… сверкнуло; тело короля наугрим, особенно руку, держащую клинок, пронзила боль… узбад почувствовал, что падает на спину, а объятия его пусты.
…Когда Торин сумел подняться на ноги, возле него стоял король эльфов, с искаженным лицом глядящий в небо. Вокруг были все — и Элронд, и Тенгель, ругающийся на чем свет стоит, и Бард… оруженосцы, витязи и воины; все.
Виэль рыдала в голос. Бард бросился к ней.
— Ты! — закричал Торин, указывая на Трандуила окровавленным топором. — Ты! Что ты ей сделал?.. Это твоя вина!
Эльф перевел взгляд на узбада. Голубое сияние его глаз дрожало — как дрожит на ветру вода.
— Да, — сказал Владыка, и медленно согнул колени.
Упал на бок.
По кольчуге расползались кровавые потеки… на шее, на груди. На боку.
Трандуил сглатывал — с угла губ потекла темная струйка.
Бард смотрел на Виэль… и не узнавал ее. Вместо ослепительно юной строгой целительницы он видел тридцатилетнюю, мужественную, пережившую тысячи боев женщину — настолько великолепную и бесстрашную, какую только можно себе представить… характер, сглаженный магией нестареющего лица, проступил, обнаженный горем; Синувирстивиэль подняла на Барда взгляд… и сердце его ударило в горло. И на миг остановилось.
Виэль потянула к мужчине руки — сжимая в одной из них его собственный клинок… затем глянула мимо него, и, воткнув меч в снег, бросилась к своему королю.
***
Ветка видела проносящиеся в небе облака… невероятную синь, в которой переплетался невозможный, пылающий цвет глаз двух королей.
Боль ушла.