— Ольва!
— Отстань! — выкрикнула Ветка. — Мне надо побыть одной! Я… я пойду подышу воздухом. Туда, на балкон, на внутренний двор…
Девушка сделала два или три шага, и остановилась. Повернулась.
Мэглин смотрел на нее почти с ужасом.
Вернулась, обняла лаиквенди.
— Прости… правда, все хорошо. Мне правда… надо побыть одной.
Руки Мэглина мягко прошли по ее плечам. Губы коснулись лба.
— Ольва…
— Не спрашивай ничего, а?
— Я пойду с тобой.
— Мэглин, полный дворец народу. Мне надо просто побыть одной. Честно. Я буду вот там, на балконе, — Ветка показала пальцем на широкий балкон, выдвигающийся над двором; с него вниз стекала широкая лестница.
Мэглин заглянул в окно — там готовились к отъезду несколько рохиррим Тенгеля, ожидавшие своего короля. Рохан жаждал правителя.
Лантир, Эйтар, стражники Барда — все не торопясь приводили в порядок себя и оружие, беседовали. Погода была отличной — наконец-то стало заметно, что уже не зима с ее ледяными метелями и пронизывающим ветром, а начало весны. Небо голубое; яркое солнце золотило камни и стены возрождающегося Дейла.
Лаиквенди знал — Тенгель, Элронд, Синувирстивиэль, Бард завтракали; Глорфиндейл спал там, где был с вечера.
Мэглин неохотно кивнул, сдвинув брови.
— Завтрак?
— Я там перекусила… что-то… в опочивальне его величества.
Эльф вздрогнул, как от удара.
— Ну мы же взрослые девочки и мальчики? — холодно сказала Ветка. — Ты же меня там видел. Я пойду. Мне надо подумать!
Мэглин потянулся к Ветке ближе, что-то еще сказать, удерживая ее пальцы. В зеленых глазах плескались боль и нежность.
Насторожился; из покоев Трандуила донесся зов. Ветка коротко кивнула, забрала руку, и вышла на балкон, глотая холодный воздух, словно это было плотное, ледяное мороженое, от которого обязательно заболит горло. И так, чтобы заболело до самого сердца…
Мэглин, еще раз оценив возможную опасность, снова покачал головой, и отправился к королю — помочь с умыванием и доспехами.
Ветка рассеянно рассматривала рохиррим, и думала, что, если к ней сейчас еще кто-нибудь прицепится — она нагрубит. Как, по сути, нагрубила Мэглину. Мэглину!..
Однако новой грубости допустить нельзя. Ну вот никак.
Приличия, чтоб их.
Да и не было тут никого, кто заслуживал бы от нее грубости.
Это просто ее небольшие внутренние проблемы.
Просто стечение обстоятельств.
«Да что ты? — изумился глумливый внутренний голос. — Обстоятельств? Стечение? Тебе говорили и мать, и психоаналитик — нормальные отношения теперь недоступны. Вот и получай».
Ветка помотала головой. Внутренний голос был чрезмерно отчетливым.