Трандуил медленно поставил длинную руническую вязь; Ветка завороженно следила за движениями его руки, за пальцами, сжимающими перо.
Затем взяла перо сама, обмакнула в чернила…
- Трандуил… я не знаю, как написать тут мое имя. Я не научилась расписываться на синдарине, - шепнула она.
- Пиши на своем языке, так, как ты делала дома, - твердо сказал Трандуил, и Торин согласно кивнул.
Ветка, ощущая, что у нее почему-то начала кружиться голова и подкашиваться ноги, вывела до последней буквы полностью имя и фамилию…
И почти упала на руки Владыки.
- Тот мир не хочет более звучать здесь, - проговорила Галадриэль. – Ты всецело и полностью оторвана теперь от него, Ольва Льюэнь. – Эльфийка подошла и также поставила свою подпись; за ней – Фили и Бард.
- Ладно… не будет звучать… Торин… Балин… Можно мне к смотровому окошку? Или на балкончик? Очень хочется подышать… – прошептала Ветка. Сильные руки подняли ее, и через некоторое время прохладный аромат вечернего воздуха позволил постепенно прийти в себя.
- Все сделано, Ольва, - тихо проговорил Трандуил ей на ухо. – Теперь ты моя супруга в глазах гномов, эльфов и людей, на весь срок, который отмерен нам Эру Илуватаром. Гномы внесли нас в свои списки. Дыши, моя индиль, индиль малинэ, желтая лилия…
- В зале выставили пиршественные столы, - сказал Фили, вышагивая на небольшой балкон. – Если Ольве лучше, с ней хочет поговорить ее король. Она спустится через несколько минут.
Руки Трандуила чуть сжались.
- Докучливый наугрим все равно найдет способ… ладно. Ольва, Эйтар явится за тобой. Не задерживайся. Ты… ты сможешь?.. Хочешь?..
- Все в порядке… в порядке. Я скоро приду. Правда.
Ветка встала на ноги на небольшом сторожевом балконе, глубоко вдыхая, и крепко взялась за перила, огораживающие его. Трандуил и Фили ушли.
Раньше Пустошь была видна от самых Врат до самого горизонта. Теперь прежде всего была видна крепость, возведенная перед вратами, и лишь затем – костры, шатры и сверкающие доспехи эльфийского воинства, расположившегося на ночной привал.
- Эльф пришел пускать пыль в глаза, - сердито сказал Торин.
Король-под-горой встал рядом и также оглядывал эльфов.
- Он оставил своего старшего сына при войске. Что же.
Ветка ждала.
- Я хочу спросить, - чуть горько сказал Торин. – Хочу спросить. Ты своя здесь и сама это чувствуешь. Один раз, и больше я никогда к этому не вернусь. Почему все-таки? Почему эльф, а не я?
- Я думала об этом, - мягко сказала Ольва. – Думала, потому что у меня было время. Никому не было спокойно и мирно этот год, Торин. Я считаю, что такова была воля Саурона. Он выбрал меня еще до моего рождения, мог смотреть сквозь время и пространство… он ставил ловушку для Леса. Все было предопределено слишком задолго. Но он не мог, видимо, в точности предугадать, как все обернется.
- Если ты считаешь, что твой выбор – морок Саурона… – начал Торин, но Ветка покачала головой.
- Был вначале. Может быть. Ты же видел нас рядом, Торин. Ты видел… видишь…
- Наугрим не видят нерожденных младенцев, - буркнул Торин. – Но я верю, что ты в тягости. Да, ушастые без любви не могут зачать младенца. Это… только это… и то, что ты перенесла…
- Спасибо тебе, узбад, - тихо сказала Ветка. – Спасибо за все. Я каждую минуту знала, что мне есть, куда вернуться. И это знание помогало мне в самые страшные минуты моего пути на север. Правда. Сила Эребора… и ты… вы помогали мне выжить тогда, когда другая надежда меркла.
- Ты говоришь как настоящая гномка, - недоверчиво сказал Торин. – И я вижу, что в каждом твоем слове – правда. Правда, Ольва Льюэнь.
Оба помолчали.
- Что же. Все решено, - медленно проговорил Торин. – Я смирился, но это не значит, что я… забуду. Будь счастлива, иноземка Ольва Льюэнь, принятая наугрим рода Дурина как подданная Эребора, наезница-на-варге, повелительница Леса, моя майа. Будь счастлива. И никогда не забывай всего того, что ты сама сказала. Здесь тебя всегда ждут и примут, что бы ни случилось – здесь твой дом. Тебе есть куда вернуться.
- Спасибо, - тихо пискнула Ветка. Она низко присела, и Торин прижался к ее лбу губами.
- А еще, - добавил он другим тоном, когда она встала, - Дис приготовила тебе целый ларец гномьего мыла. Она говорит, мыльце пошло впрок, но если супруга лесного короля внезапно облысеет без простецкой магии наугрим, эльфы могут решить, что мы подсунули негодную женщину. Пойдем в зал, Ольва. Твой оруженосец уже мается тут, а я ощущаю, как там, в зале, на лице Трандуила проступают старые ожоги. От сильных чувств. Я всегда их у него вызывал, кстати.