- Ада, - совсем тихо выговорил Леголас.
- Да. Спасибо, что выполнил мою просьбу, - Трандуил взял из руки сына повод одной из лошадей. – Не хочешь ли прокатиться, Ольва? Сета отпустили, и он отбежал подальше, долго его звать и ловить. Но, возможно, ты пожелаешь проскакать со мной просто верхом?
Ветка неуверенно положила руку на холку лошади.
Год! Год она не сидела верхом на лошади, год ее нога не касалась стремени седла, лежащего на лошадиной спине, если позабыть о последней скачке доблестного ганновера.
Год спутником Ольвы были запах шерсти зверя, ужас, одиночество и мрак.
Страх, боль, сомнения постепенно преодолевались – и вот настал новый момент преодоления.
Герцег.
Нюкта.
Сет.
- Ладно.
Эйтар, куда-то девший корзинку, подсадил – так мягко и ловко, что Ветка и сама не заметила, как оказалась в седле с высокими удобными луками. Трандуил сбросил мантию, снял корону – длинный подол роскошного кафтана покрыл круп коня.
- Поехали?
- Мы уже не вернемся в Эребор? – тихо спросила Ветка. – Ты не хочешь сам идти туда и не желал бы, чтобы шла я?
- Я все понял об отношениях тебя и Горы. Мне достаточно этого, - сказал Трандуил. – Теперь, можно, ты побудешь только моей? Это нетрудно, Ольва. Мы оба слишком долго шли к этому. Слишком.
- Я побуду, - пискнула Ветка. Ее снова облило поочередно жаром и холодом, но она упрямо тряхнула длинными русо-седыми кудрями и вжала ноги в конские бока. Колени и бедра сами легли на привычные места, талия напряглась и прогнулась, плечи чуть подались назад – тело вспомнило посадку.
- Тогда вперед, Ольва Льюэнь, - усмехнулся Трандуил. – Помнишь скачку с варгами? Помнишь день, когда погиб Виллин?
- Виллин?..
- Белый конь. Я получил его в подарок, и он много лет служил мне верно, но не сумел оказаться проворнее Герцега, - усмехнулся Трандуил.
- Герцега, - приуныла Ветка, осторожно высылая своего коня на неширокую рысь.
- Знаешь, - лукаво сказал король леса, - мы, эльфы, можем смотреть на мир иначе, чем люди. Герцег пал, спасая Анариндила. Герцег явился в этот мир, спасая меня. Но только ли скорбь в его смерти? Может, в ней новая радость, новая жизнь? Мы можем видеть, как день сменяет ночь, зима – лето, одна жизнь – другую, один человеческий король – следующего, одна эпоха – эпоху совершенно на нее непохожую…
- Спасибо что напомнил, - рассмеялась Ветка, - я как раз человек, хотя и не король. А мое долголетие вследствие того, что Глорфиндейл подстроил убийство дракона, еще не доказано…
- Поверь, - проникновенно сказал Трандуил, - ты будешь жить долго и всю свою жизнь будешь прекрасна, как эти звезды.
- Спасибо, что не сказал – как Луна, - отозвалась Ветка. – Луна мне всегда казалась слишком одинокой. Это не мой параметр светимости. Поскакали?
Две лошади поднялись в галоп, и сухая земля билась им в твердые копыта, знаменуя ритмы нового дня.
На всей Пустоши, казалось, король и Ольва Льюэнь были одни, но внимательно наблюдавшие звезды заметили нескольких всадников, которые следовали за королем на некотором удалении, на лошадях с копытами, замотанными шкурами.
Уединению тех, кто так долго шел друг к другу, нельзя было мешать – но и оставлять их без охраны вовсе не желали те, кто слишком хорошо помнил, чем чревато появление Ольвы Льюэнь на пустоши.
Трандуил и Ветка поднялись галопом на длинный пологий склон, откуда открывался вид и на Эребор, и на Долгое озеро, и даже на едва очерченные на горизонте угрюмые зубцы Железных гор, там спешились и встретили рассвет, не упустив ни единого луча, который небеса сочли нужным пролить на них.
Весь Север лежал, как на ладони, и ни один враг с пустоши не подошел близко. И даже чересчур любопытного кролика тихо убрала длинная стрела Даэмара, а сам кролик был привязан к поясу следопыта, чтобы послужить затем вкусным обедом.
Рука лежала в руке. Все слова были сказаны и все долги отданы. Новый день наступал в прямом и переносном смыслах.
Ветку посещали самые странные грезы, грезы наяву.