Кили поднял голову.
— Дядя, дай мне повести. Буду отыскивать Ольву… как для себя самого. Пойду с войском.
— Вот и славно, — проворчал Двалин, — и я рядышком, если возьмешь меня в помощь.
— Эребор поведет общее воинство к Лесу. А там уже пусть король Трандуил берет под свои знамена, — решил Бард. — Я отправлю Илса, он не великого ума, но двумя сотнями людей управить сможет. Торин…
— Что?
— Не кори себя.
Гном посмотрел исподлобья.
— Глорфиндейла нету. Асфалота нету. Штурм Дол Гулдура… да. Только я бы верил в витязя. Это как-то… убедительнее.
***
Эльфы вставали на ночь, немного не дойдя до окраины Леса, вставали неуютно — шатров, палаток нет. Погода по границе поздней зимы и весны промозглая, сырая.
Из плащей взметнули небольшое укрытие — Синувирстивиэль и Элронд стащили с Трандуила кольчугу, доспехи, запекшиеся кровью.
— В Сумеречье Галадриэль… она там, — шептал лорд Ривенделла. — Это хорошо. Виэль, ты можешь положить повязки и скакать со своими людьми назад.
Целительница колебалась.
— Ну же, — сердито шепнул Элронд, — ему нестерпимо видеть тебя. Вы знаете, оба. Ты поняла, он нет. Уезжай.
— Я все слышу. Синувирстивиэль… — Трандуил стянул с пальца один из перстней. — Я отсылаю тебя не из-за твоего знания. Я благословляю тебя. Изберите день свадьбы, я прибуду, — и протянул украшение целительнице. — Я бы предпочел летнее солнцестояние. Сделай повязки, хотя кровь уже и остановилась, и поутру ступай. Ты… ты поняла? Кто?..
— Я думаю, сын, — горько сказала Виэль. — Сын. Младший принц Сумеречья. Было всего несколько часов. Несколько… часов. Я едва услышала его биение. Я так давно не слышала… такого чуда. И тоже… не сразу, не сразу. Позволила себе поверить не сразу. Мой король…
— Эру, — Элронд отвернулся. Виэль быстро клала на раны мазь, травы, прибинтовывала — холодно, полевое укрытие из плащей не давало удержать тепло. Владыку надо было снова одеть и укутать. — Трандуил, ни в коем случае не вини себя. Не впускай тьму.
— Но я виновен, — слова легли легко. Интонации были ровные, как будто Трандуил приветствовал послов на официальном приеме. — Не следовало… затевать… разговора. Следовало убедить ее… дать время… убедить сперва. И затем…
— Насколько я знаю Гортхаура… и насколько ты его знаешь… он будет торговаться. У него душа торгаша. Послушаем условия.
— Они будут неприемлемыми, — так же ровно. Дивный низкий голос стелется рокотом, словно бархатом. — Они. Будут. Неприемлемыми для меня, для Сумеречного леса. Для эльфов. Ради одной жизни, хоть она и означала бы краткий новый рассвет эльдар, на такое пойти будет нельзя. Я готов.
— Эру! — снова выкрикнул Элронд. — Ладно. Виэль… соединим песни? Трандуилу Орофериону нужно много сил.
— Соединим. Я для этого с вами и поскакала. Лесной король, я с тобой с самого твоего младенчества. С Дориата. Трандуил… надо надеяться.
— Надежды нет, — сухо сказал повелитель сумеречных эльфов, — надо не надеяться, а понимать, что случилось, и что следует делать дальше. Просто понимать. Однако я могу верить. Тут истари прав. Доедем домой… вопросим Галадриэль.
Всю ночь Трандуила обнимали четыре руки. Элронд, Синувирстивиэль. Всю ночь он слышал тихий голос, напевающий целительную песню, то низкий, мужской, то чистый, высокий — женский. Всю ночь боролся со льдом, оковывающим сердце.
Войска.
Изнуренное боями Сумеречье соберет войска. И пойдет на Дол Гулдур.
Давно было пора.
Всю ночь Мэглина обнимали четыре руки. Тауриэль, Даэмар. Всю ночь он слышал тихий голос, напевающий мотивы надежды. То спокойный мужской, то красивый женский. Всю ночь боролся со льдом, оковывающим сердце.
Как он мог отпустить ее руку? Как мог не ощутить силу боли, толкнувшую в лапы дракона?
Лаиквенди не уснул до самой зари, когда, оставив Тауриэль и Даэмара, вышел подержать стремя Виэль.