– На них давит какой-то Морис…
«Талейран».
– И «крошка-капрал» не против.
«Император».
– Но сам Фуше сомневается. Считает, что Жорж выпускать нельзя. Что, если ее поймают, он подставит этого Мориса и докажет, будто тот заодно с русскими. Я так поняла.
Рафика потерла переносицу. Ей все-таки трудно было передать все в точности.
– Вы должны ехать через Дижон. И там вас схватят.
«Не вы, а она, – мысленно поправил Бенкендорф. – Это действительно решили в последний момент, но в чем смысл двойной игры?»
– Я помогла?
«Еще больше запутала».
Полковник заверил египтянку, что ее сведения ценны, как никогда, высыпал на подушку все наличные деньги и остался с Рафикой часа на два.
– Дай мне вот это, – на прощание египтянка вцепилась в простенькое колечко из белого золота у него на мизинце. – Дай, я буду помнить тебя. Ведь ты скоро уедешь.
Бенкендорф снял кольцо. Оно пришлось пери как раз на указательный.
– Все, что могу обещать: я еще буду в Париже и найду тебя.
– Приводи друзей! – рассмеялась она, но в косых черных глазах блеснули слезы. – Твой Бог, мой Бог, хорошо, что они договорились и позволили нам немного быть вместе.
– Кстати, Рафика, я так и не узнал в первый раз, что происходит с девушкой, если она двое суток не приносит прибыли?
Смех египтянки стал низким и грудным.
– Ее выгоняют из заведения на улицу, и, пока она не соберет со случайных клиентов ту же сумму, которую проворонила здесь, может не возвращаться. А в аллеях мало платят.
– Тебе это больше не грозит? – полковник взял пери за подбородок.
– Нет! – Рафика гордо вскинула голову. – Я адалакса – звезда этого странного гарема, где каждый может быть султаном. Но мой султан – ты. – Она опустилась на колени, взяла Шуркину руку и приложила ее ко лбу. – Прощай, будь счастлив.
Полковник откровенно не понимал, почему женщины – самые разные – ценят его и хотят помнить. Не иначе, конек заговоренный! С этой самодовольной мыслью он отправился в посольство и скоро выкинул принцессу «Тысячи и одной ночи» из головы. Следовало сосредоточиться на ее сведениях.
А Рафика до вечера вздыхала по клиенту, который не делал различия между ней и настоящей любовницей. Платил за свои удовольствия, а доставлял их сам. И был, в конце концов, мужчиной. Не скотом, как многие.
Они встретились через семь лет, когда русские пришли в Париж. А сама принцесса аравийских грез, выучившись бухгалтерии, заняла место мадам Сандомир. Вот был пассаж! Она выставила для него лучших девочек. Но он, уже генерал-майор, согласился только на вечер с ней.
Запершись у себя в спальне, Бенкендорф развернул карту, на которой свинцовым карандашом проложил путь Жоржины от Парижа до Амстердама. Ему уже прислали паспорт из голландского посольства, переданный через министерство полиции. Полагаться на эту бумажку не стоило.
Следовало получить новый, желательно от австрийцев, по своим каналам и на другое имя. Найти на улице женщину, смахивавшую на Жорж, то есть высокую и черную, не составляло труда. А за сто франков любая зеленщица согласилась бы не то что отдать имя – продать душу, если бы этот товар кого-то интересовал.
Итак, он справится. Но надо торопиться.
Еще одно. Новый маршрут. Через другие города, к другой границе. Выглядело сложнее, но полковник послюнил карандаш и засел за карту. Он не позволит Фуше так просто сорвать масть! Но зачем министр полиции пустился в самостоятельную игру? Явно неугодную императору?
На каждом шагу Александр Христофорович натыкался на необходимость знать больше, чем знал.
Возможно, Фуше хочет погубить Талейрана, раскрыв его связи с русскими. А, возможно, они заодно. Оба не хотят, чтобы Наполеон контактировал с царем напрямую, через Жорж, без контроля министров. Тогда его, Бенкендорфа, противник сам Талейран? Именно ему не нужна Жоржина в Петербурге.
Или англичане? Или австрийцы? Голова шла кругом. Можно было сесть на пол и закричать от отчаяния.