– От директора театра.
– Актриса?! – возгласы стали еще веселее.
– Вас мы, конечно, не выдадим, – в раздумье протянул Жубер.
– Но она скачет в карете и уже миновала мост! – взмолился Бенкендорф. – Ее догонят!
Капитан почесал за ухом.
– Господа, пушки к дороге! – скомандовал он. – Разве мы не французы? Поможем моему другу похитить женщину!
Его приказа только ждали.
– Залп над переправой! Выше голов этих молодцов! – распорядился капитан. – Если спросят: случайное ядро. Промашка. – Жубер уже повернулся к приятелю. – Счастливец! Я всегда знал, что вы – парень не промах. Женитесь?
– Не знаю, – вздохнул Александр Христофорович.
– По крайней мере, не говорите ей об этом сразу.
Полковник обещал.
Артиллеристы развернули пушки, и, когда жандармы оказались на мосту, прогремел залп. Кони блюстителей закона закружились на месте. Иные, перемахнув перила, соскочили в воду и теперь боролись с течением. Словом, отряд был расстроен и не собрался бы около часа.
– Еще один! Для порядка, – скомандовал Жубер. – Пусть думают, что мы можем разрушить мост.
– Вам достанется? – спросил Бенкендорф у бравого капитана.
– Не сильно. Разве я виноват, что наводчики косорукие и косоглазые?
Они отправились в палатку Жубера пропустить по стаканчику, и только в темноте полковник снова выбрался на дорогу. Его жеребец переступал осторожно, неся не слишком-то трезвого хозяина. А, найдя подходящий куст, ветки которого можно было общипывать всю ночь, почел за благо уронить седока на землю.
Холодное утро вернуло Бенкендорфа к действительности. Он вспомнил, что простился с Жорж, и стал совершенно несчастен. Весенняя дорога до Парижа не развлекла и не утешила его.
В посольстве уже ждал вызов в полицию. И негодующий граф Толстой сообщил, что чиновник по особым поручениям наведывался несколько раз.
– Вечно у вас, Александр Христофорович, все с помпой! Умыкнули бы даму тихо…
Но оба понимали, что тихо нельзя, – не устраивает высочайших заказчиков.
Глава 9. Долги чести
«Уважайте власть, потому что власть дается от Бога. Мое правительство не шуточка».
Наполеон Бонапарт.
Бенкендорф принял ванну, оделся в чистое, как перед сражением, и с лицом еще более помятым, чем обычно, сел ждать явления порученца. Самому, что ли, тащиться в полицию – изображать кролика перед удавом?
Александр Христофорович дождался. Его сопроводили. Толпа бежала по бокам, громко крича:
– Вот! Похититель Жорж!
Полковнику было интересно увидеть Фуше. Но прежде, чем он предстал перед грозным министром, его часа два мурыжили два прытких малых с замашками трибунальных крыс.
Шурка все отрицал.
«Какая Жорж? Моя любовница? Ну, она не одна…» Смущенный кашель. «Сбежала? Куда? Не знаете? А я почему должен знать?» Наигранное возмущение. «Вы в своем уме, господа? Я дипломат! Докажите сначала мою причастность!»
Он знал, что на него ничего нет. К нему не применят силу. Не посмеют. Могут хоть год ходить вокруг с самыми угрожающими лицами. Пытать будете? Вспомнили времена Консьержери? Почуяли кровь роялиста? Ан, подберите языки! Зубы обломаете.