– А я всегда жду, – подмигнул пузан. – Дело мое такое, ждать да кормить-поить…
– Ну и чем кормить будешь? – осведомился Лаци, пристроившись лицом к двери.
– А что господа пожелают? – Трактирщик принялся загибать пальцы. – Говядина, свининка, куры, гуся стушить могу… Хороший гусь, прямо кансилльер…
– Свинину, – велела Матильда, шаря взглядом по стенам. Расписные тарелки казались безобидными, а вот занавески… Мало ли, что за ними.
– Что у тебя за занавесками? – Рука Темплтона гладила эфес. – Покажи…
– Дверка. – Франсуа с готовностью дернул вышитые тряпки. – До спален, чтоб через залу не бегать, а что?
– Ничего, – отмахнулся Дуглас, – занимайся своим делом.
– Пусть господа отдохнут, – Франсуа вытер фартуком руки, – а я за вином побежал.
– Мне вина не надо, – крикнул вдогонку Дуглас, – молока принеси, если есть.
Франсуа не ответил, заорал на свою Сюзанну, и дверь захлопнулась.
– Проныра. – Матильда потрясла стриженой головой. Восьмидневная усталость и тепло стремительно превращали тело в неподъемную колоду. – Не нравится он мне. Не жадный какой-то, и глаза бегают…
– Будем расплачиваться, увидим, какой нежадный. – Дуглас стянул перчатки и принялся растирать руки. – Лучше отдохнуть в этой дыре, чем в большом селе.
– Гица, может, заночуем? – Лаци потянулся, откровенно наслаждался отдыхом. – Поздно нас догонять…
– Было бы поздно, если б не сразу хватились. – Леворукий его знает, когда в Тарнике поняли, что королевской бабки нет в столице, а в столице дошло, что в Тарнике ее нет еще больше.
– Ваше вино. – Франсуа с подносом напрочь загородил дверь. Лучше было сесть в общем зале, а не лезть в эту крысоловку.
– Мне вина не надо, – повторил Дуглас, – не пью.
– Как же зимой не пить? – Не держи толстяк поднос, он бы схватился за сердце. – Холод, он вина боится…
– Шадди у тебя есть? А нет, молоко давай.
– Не варим мы горечь эту, – насупился хозяин, – а молоко найдется.
– Дуглас, ты пить совсем бросил? – Вино у Франсуа было отменным, и это тоже было подозрительным. – Или только до Сакаци?
– Сам не знаю. – Темплтон вытащил шпагу, осмотрел, сунул в ножны. – Не пьется что-то… А в Сакаци я не задержусь, поеду в Ургот.
– К Савиньяку или к Фоме?
– К Савиньяку…
– Молоко для господина, – Франсуа опять торчал в проходе, – утреннее…
Может, и впрямь остаться до утра? Фуражиры Альдо за Данар не забираются, а погоня, если она и была, пошла по Алатскому тракту, а не по Южному. И все бы хорошо, если б не трактирщик. Такому поверишь, утром не проснешься…
– А господа, часом, не из столицы? – Подозрительный Франсуа и не думал уходить. – Что люди-то говорят? А то пока до нас новости дойдут.
– Мы из Придды, – Дуглас пригубил свое молоко, – проездом… А про столицу плохо говорят.
– Вот и я слыхал, – закивал трактирщик, – вовсе Та-Ракан распоясался, ну да ничего, и на него управа найдется… Еще вина изволите?
– Давай, – решил за всех Лаци. – Когда обед будет?
– Жарится, – Франсуа закатил глаза и мечтательно потянул носом, – фырчит, шкворчит, любо-дорого… В подливу чеснок или имбирь класть?