– Что, гица? – Осунувшийся Лаци все равно усмехался. – Заедем или дальше?
Бочка решил заехать. Матильда с трудом удержала почуявшего жилье жеребца, Темплтон уже привычно молчал, его гнедой линарец печально втягивал ноздрями пропахший дымом ветер. Умей кони скулить, гнедой бы заскулил.
– Часа два, не больше, – решила Матильда.
– Как гица велит, – подкрутил ус доезжачий, заворачивая белоногого Витязя. Что конь, что хозяин были бодрей попутчиков, парочка хорн была бы им не в тягость, но в дороге решает слабейший.
– Рассиживаться не будем. – Рука принцессы привычно потянулась к пистолетам. Деревушка казалась безобидной, но кто их тут разберет.
– Кто рассиживается, гица? – хохотнул Лаци. – Мы? Да мы скачем, как борзые за зайцем.
– Скорей, как зайцы от борзых, – пробормотал Дуглас. Он тоже не расставался с оружием даже ночью.
– И зайцам лежка нужна, – напомнил доезжачий, сам походивший на борзую. – А вот и хозяин!
Выскочил, твою кавалерию, сейчас начнет шкуру драть. Деньги таяли до безобразия быстро. Дуглас уже просадил все, что имел, вчера в ход пошел кошелек Матильды, а до Алати еще ехать и ехать.
– Какая радость, – пузан в синем фартуке всплеснул ручищами, словно девица, – какая неслыханная радость! Такие гости! Прямо весна на дворе! Сюзанна! Сюзанна! Бездельница проклятая… А ну иди сюда…
– У тебя много народу? – хмуро осведомился Темплтон.
– Никого, – замотал головой хозяин, – ну как есть никого нет… Такое разорение, господа, такое разорение… Не ездят люди, боятся, а что делать бедному Франсуа? Умирать с голоду?
Такой, пожалуй, умрет. Брюхо – хоть сейчас рожай, да не ребенка, а теленка.
– Ячмень найдется? – Главное – кони, всадники – дело шестнадцатое.
– Найдется, – замахал лапами хозяин, – как же не найтись? Грех таких славных лошадок обижать… Сразу видать, голубчикам досталось… Господа такие смелые, такие смелые. В наше время ездить – по восемь жизней иметь.
– У нас по шестнадцать, – подмигнул Ласло. Чем ближе была Алати, тем веселей становился доезжачий. Мерзавец ехал домой и вез свою гицу, а в Талиге он ничего не забыл.
– Господин любят пошутить, – захохотал трактирщик, – а старый Франсуа посмеяться. Амбруаз, где ты там, кошкин сын?
– Да тут я. – Здоровенный детина благоухал навозом, во вставшей дыбом волосне запуталось сено. – Ух, красавчики какие…
– Ячменя задашь, – велел Франсуа, беря линарца под уздцы, – да подковы погляди, а то знаю тебя…
– Благодарю, любезный. – Дуглас с каменным лицом спрыгнул наземь. – Сколько возьмешь за ячмень и обед?
– Времена тяжелые, – запел свою песню трактирщик, – да для таких гостей… Недорого возьму, ну, совсем чуть-чуть…
Все так говорят, а как до расчетов дойдет, ячмень золотым окажется. Времена у него поганые… Это за Данаром внуковы мародеры последнее подчистую выгребли, а здесь всего хватает, но цены все одно до небес.
– А дозволь, гица. – Лаци снял Матильду с седла, ненароком прижав к себе. Вот ведь привязался, собака бешеная!
Освободившийся Бочка деловито хрюкнул и сам направился в конюшню. Витязь с Драгуном фыркали и перебирали ногами – торбы с зерном манили и их.
– Нет у меня постояльцев, – вновь завздыхал Франсуа, – ну совсем никого… Но такие гости… Нельзя господам за крестьянским столом обедать, ну никак нельзя. Сюзанна, чистую залу отвори…
– Вина согрей, – не выдержала Матильда, – а поесть, что побыстрее.
– Вино будет, – трактирщик придержал синюю дверь, – как же без вина… Новый бочонок открою, хороший год, отличная лоза, только зачем побыстрее? Лошадкам отдохнуть надо, замаялись лошадки…
Обычная болтовня, и морда тоже обычная, и суета, а не так что-то. Дались ему лошади… Нет, они устали, конечно, но не падают же. Ее Высочество тронула пистолет, знакомая рукоять немного успокоила.
– Вот сюда, – пел трактирщик, – к огоньку, поближе…
– Что ж ты камин в пустой комнате топишь? – осведомилась принцесса, падая на покрытую телячьей шкурой скамью рядом с посудным шкафом. – Ждешь кого-то?