– Вы увидели призрак, – участливо осведомился кардинал, – или только собираетесь?
Если гоганы правы, Матильда и Дуглас уцелеют, им не придется платить по чужим счетам.
– Я получил от принцессы письмо, – выдавил из себя Робер, – очень странное.
– Принцесса не могла писать открыто, – зло улыбнулся кардинал, – и у нее не было возможности прогуляться с вами по парку. Между прочим, Ее Высочество просила меня позаботиться о вас, хотя вы сами о ком угодно позаботитесь, одна Дора чего стоит. Не ожидал от вас такой решительности.
– Я сам от себя не ожидал, – пробормотал Робер.
– Вот как? – Левий впервые за сегодняшний день поправил своего голубя. – Знаете ли вы, что гайифский посол никоим образом не был удивлен вашими действиями? Надо полагать, его вы поразили раньше.
– Посол мне льстит. – А ведь гайифец и впрямь держится иначе, чем в начале их знакомства. – Ваше Высокопреосвященство, как вы относитесь к нарушенным клятвам?
Кардинал поставил чашку:
– Вы собираетесь последовать примеру Ее Высочества?
– Нет, – покачал головой Эпинэ, – не сейчас… Я слышал, что есть клятвы, которые стережет не честь, а смерть.
– Есть народы, которые верят в подобное. – Плечи клирика обмякли, он ожидал разговора об измене, а не о суевериях. – Бергеры, гоганы, холтийцы… Вам, видимо, сказали о смертных клятвах в Сагранне?
– Адгемар погиб. – Эпинэ торопливо глотнул шадди, прячась за сладкую горечь и мертвого казара. Его Высокопреосвященство поправил сбившуюся скатерть.
– Я слышал о том, как вас оправдала пуля. Окажись пистолет в другой руке, я б задумался, но Рокэ Алва стреляет без промаха. Вы ему что-то обещали, не так ли?
Не тогда и не ему, а себе, но поклясться легче, чем сдержать клятву.
– Ваше Преосвященство, куда уехала Матильда?
– Домой, – медленно проговорил кардинал, – но Его Величеству знать об этом не обязательно.
Альдо догадается, но что он предпримет? Закроет глаза или пошлет погоню? И, во имя Астрапа, что с Удо?!
– Я правильно понял, они уехали втроем?
– Вне всякого сомнения. – Левий не колебался ни секунды. Матильда была с кардиналом откровенна, но не настолько, чтоб сказать про Борна.
– Ее Высочество очень расстроило мое письмо?
– Скорее, оно послужило последней каплей, а вот это письмо, без сомнения, весьма расстроит Его Величество. – Кардинал поднял какой-то листок и протянул собеседнику. – Зло, но хлестко. Горожане будут в восторге. Хотите еще шадди?
– Да. – Каллиграфический почерк, роскошная бумага, знакомый, навязчивый ритм…
– Прочли? – Левий пошевелил свою посудину, утверждая ее в раскаленном песке. По лицу кардинала было трудно что-то понять, но Роберу показалось, что клирик доволен.
– Прочел. – Удо жив, на свободе и не собирается сдаваться, но тогда где он? Неужели у Левия? – Откуда оно?
– Из храма Создателя Милосердного, – охотно сообщил кардинал. – Было в ящике для просьб о поминовении. Не думаю, чтобы граф Медуза ограничился единственным посланием.
Можно ставить Моро против таракана, не ограничится. Кардинал помешал шадди:
– Адриан писал, что благородство мужчин измеряется подлостью и никчемностью навязавшихся им женщин. Полагаю, верно и обратное. Никчемность и подлость мужчин измеряется благородством оставивших их женщин. Я не встречал дамы благородней принцессы Матильды. Что до вашей кузины, то подобную добродетель легче найти в Эсператии, чем в жизни… Их выбор – весьма печальный знак для Его Величества.
Глава 9
Новая Эпинэ
400 год К. С. 15-й день Зимних Скал
1
Утыканная растрепанными вишневыми метелками деревушка была паршивой, а постоялый двор с пьяным в стельку лисом на вывеске и того хуже, но куда деваться? Люди потерпят, а лошадям нужен отдых, иначе останешься на своих двоих.