– Я сама, – рычит Матильда. Проклятье, ну почему она не оставила пистолеты в ольстрах?!
– По улице и к роще! Мы догоним.
Дуглас вылетел из сарая первым, едва не сбив коневода в желтой шапке. Разномастные высокие кони молча рыли смерзшуюся землю.
– К роще, к роще гоните!
Дорога вьется меж черных пустых садов, уводит в поля и дальше, к синему перелеску. Копыта Бочки бьют вымороженную пыль, пахнет холодом и бедой, издевательски громко орет пестрый петух и исчезает вместе со своим забором.
Глава 10
Новая Эпинэ
400 год К. С. 15-й день Зимних Скал
1
Разбойники нагоняли и нагоняли стремительно, а следом неслись белые мундиры. Десятка три, не меньше. Очухались… Внизу и сбоку что-то вжикнуло… Бьют по лошадям, вот уроды! По лошадям…
– Вправо, тетка!..
Лаци рядом, Дуглас отстает на полкорпуса, то ли охраняет, то ли Драгун сдает.
– Вправо!!!
Матильда рванула повод, Бочка наподдал задом, бровастый главарь пронесся мимо и теперь скакал впереди – показывал дорогу. Пожелай разбойник уйти, только б его и видели, но удирать бровастый не собирался. Остальные как приклеенные шли за Темплтоном. Семь их или восемь? На скаку не сосчитать, но солдат десятка три, а Коурвилль… Эта скотина не отступится!
Разбойник на рыжем, словно собака, лохмаче обогнал Дугласа, понесся рядом с Матильдой. Сзади кричали, но все тонуло в свисте ветра, грохоте копыт, хриплом дыхании Бочки… Рысак – он для длинной дороги, длинной и спокойной. Галопом ему долго не скакать, упадет, и что потом? А может, Коурвилль первый навернется? Каменюку! Каменюку ему под копыта, яму, веревку, железяку!
С головы Темплтона снесло шляпу, швырнуло в морду несшейся следом лошади. Та шарахнулась, но всадник в седле удержался, что-то крикнул. И вожак что-то орет, все орут. Белая пыль топит тех, кто сзади, солнце бьет в глаза, иней, стерня, облака, барабанящая в виски кровь…
Хозяин рыжего натянул повод, не позволяя коню уйти вперед. Спасибо, конечно, но им не оторваться. Одна надежда на разбойников и на Леворукого.
– Все путем! – Врет разбойник, ветер сносит слова, словно дым. – Держись, тетка!
– Твою кавалерию! – Крик летит к Дугласу и дальше, к Коурвиллю и его мерзавцам. Сбоку, на пустом пастбище что-то шарахается – то ли овца, то ли собака… «Все путем! – надрывается ветер. – Путем, путем, тем-тем-тем…»
– Гица… Махнемся… Уходи… с тракта… конями махнемся…
– Спятил! – Витязь может скакать, так пусть скачет…
– Уходи… К лесу…
– Все уйдем, – утешает разбойник, – держись!
Бочка весь в мыле и хрипит, только б не споткнулся. Споткнется, не встанет. Чужие кони рвутся вперед, разбойники не пускают, а солдаты сейчас в хвост вцепятся, и все из-за Бочки.
– Убирайтесь, – орет Матильда, – твою кавалерию! Мне… эти… ничего… не… сделают…
Растрепанная гребенка на горизонте стоит на месте, словно гвоздями к небу приколотили. Они скачут к лесу целую вечность, скачут и не доскачут.
– Погодь! – Караковый главаря оттесняет рыжего, идет рядом с Бочкой. Только б удержать повод!
– Лаци!.. Дуглас!.. Не ждите!
Бочка хрипит, но скачет, потому что друг, потому что коурвиллям не сдаются!
– Поднажми, – требует разбойник. – Не бойсь… Выскочим!
Главарь привстает на стременах, машет рукой.
– С дороги! – велит он. – Туда!