Вновь разбушевавшийся огонь внезапно отшатнулся, давая уже не дорогу — лазейку. Надолго ли? Кагеты выбрались, раненых утащили, в почти ставшем Закатом дворике оставалось шестеро южан, ну и они с некстати угоревшим Жильбером.
— Выносите! — крикнул Робер сержанту в дымящемся мундире. Двое, пригибая головы, подхватили сомлевшего адъютанта, кинулись к калитке, исчезли. Четверо и один…
— Мон-кха-кха-кхе…
Робер обернулся на вопль, ожидая увидеть валящийся на них и на калитку охваченный огнем сук, и… ринулся к полыхающему дереву, навстречу тянущей к нему руки женщине. Марианне! Со спутанными волосами, в полуобгоревшем платье, она еще пыталась улыбаться.
— Прости… Я не могла иначе… Не могу потерять…
— Лэйе Астрапэ, как?!
— Зачем тебе это?
Незачем. Тополь охвачен огнем, дышать невозможно даже мужчинам.
— Возьмите ее!
— Нет… С тобой… Только ты. Вместе везде. И здесь. Четверо, двое и огонь… Она права. Вместе хоть бы и в Закат!
— Я больше… не могу.
— За мной! Живо.
Схватить за руку, дернуть на себя, потащить к калитке. Мужчины, солдаты, его южане, то ли шарахаются, то ли расступаются, они понимают, они первыми не пойдут, они не отберут у Монсеньора ее. Даже прикажи он сто раз.
— Скорее… Трудно…
Вот она, стена, ветки над головой, по ним уже вовсю скачут огоньки-морискиллы. Калитка — черный провал, но до него еще надо добраться, огненные зигзаги расползаются по стене, смерть машет перед глазами багровым с золотом веером, и жара, невыносимая, жуткая. Нет, здесь не пройти.
— Я с тобой… Мы вместе.
Обвивающие шею руки, черная прядь, потрескавшиеся губы.
— Вместе! Навсегда…
Шаг в огонь, в жар, — в прохладу, в зеленоватый туман, в жизнь. Легкость касаний, дождь на губах, дальний плеск. Это пламя зови судьбою, эти тропы пройдем с тобою, аметисты янтарь укроют, и не пеплу спорить с волною… Треск, словно парус лопнул, в прореху рвется рыжее щупальце.
— Прочь! Не твое…
Плач воды, запах лилий, отдых на покрытых росой травах, должна же у водопада расти трава.
— Целый!
— Слава Создателю!
— Монсеньор!
— Выбрался. Раздери его кошки!
— Уж и не ждали…
— Надэится нада да канца!
— Истинно так…
Закопченные, обожженные, родные, сразу и не разобрать кто. Разве что потрясающего саблей великана ни с кем не спутаешь. Значит, рядом господин посол… Ветер бросает в лицо пригоршню пепла, вынуждая чихнуть, закашляться, окончательно очнуться.
Здесь тоже горит, но пожар не такой уж и сильный, не сравнить. И дышать можно.