— Годы, годы… — с усмешкой посетовала Арлетта. В сорок она смогла бы пройти больше, в тридцать, оставшись без присмотра, облазила бы всю «голубятню», в пятнадцать — навязалась новоявленным конокрадам, разумеется, если бы среди них был Арно. Юность редко понимает, что может помешать, не выучившаяся этому зрелость чревата убийством…
Сказочка о голодной волчице и дружелюбном кабане придумалась неожиданно. Оллария и ступни горели, поясница ныла, а в голову лезли подробности испорченной услужливым вепрем охоты. И все равно шорох за спиной она услышала.
— Вы встали? Зря… Такое небо лучше не видеть. Марианна разговор не поддержала, хотя вопрос о смысле созерцания зарева при подобном к нему отношении напрашивался. Баронесса присела рядом, перекинув косы на грудь, будто алатская поселянка со сгоревшей в Сэ шпалеры. Сравнение было удивительно несвоевременным, и Арлетта попросила:
— Если вам не трудно, уберите волосы назад.
Баронесса убрала, по-прежнему не говоря ни слова. В горящем городе оставался тот, кого она любила, — будь иначе, Звезда Олларии не забыла бы о вежливости, уж больно хорошо ее вышколили, только кто — барон или жизнь? В любом случае, оставлять возлюбленную Ро на съеденье главному женскому страху Арлетта не собиралась.
— Какое оно, ваше имение? — Вот так, небрежным тоном о ерунде, и пусть попробует не ответить.
— Маленькое.
— Барон Констанс его давно купил? — Нет.
— Там кто-то есть?
— Должен быть смотритель… Сударыня, это ведь горит Новый город?
— Да. Там, помнится, много складов… — Отлично, мы заговорили о пожаре, еще немного — и дойдем до того, что нам действительно важно. До Ро. — Я так понимаю, о вашем имении мало кому известно?
— Коко вел всякие дела. Некоторые требовали… уединений. Если нам… не нам — Нохе не помогли, значит…
— Значит, были заняты. Марианна, у нас с вами было меньше шансов, чем у Проэмперадора и при этом Повелителя. Барон так увлечен древностью, неужели он вам не сообщил, что Повелитель, пока у него нет наследника, не погибнет? Ведь их пока нет?
Вздохнула, затрясла головой, заплакала. Все в порядке, теперь с ней все будет в порядке, а вот с Ро… То, что при Эрнани верили — перед концом света у Повелителей не останется наследников, отнюдь не значит, что отсутствие наследников спасает от пуль и клинков. Закатные твари и заодно рассветные, это вообще ничего не значит.
Спасибо кагетам, новую шайку, поменьше и послабей первой, не втоптали в конский навоз лишь потому, что в забитом всяческим хламом дворике навоза не оказалось. Старые плетеные стулья были в изобилии, как и корзины, и какие-то бочки, а вот навоз — извините… Взмокший во время схватки Робер мотнул головой, пытаясь отбросить со лба липнущие лохмы. Громкий хлопок где-то за спиной заставил вздрогнуть, шею и плечи обдало жаром, и стало совсем светло. Слишком светло.
Крики сзади, но повернуться, поглядеть, что там, нельзя, новая, уже третья, волна ощеренных, с безумными глазами, рож накатывает на южан и кагетов.
— Сэйчас! — вопит союзник, крестя саблей багровую ночь. — Нада! Ых!
— Воистину!
Уклониться, ударить, нырнуть в сторону, подставив врага под клинок Бурразова верзилы, самому проткнуть бок одному из навалившихся на Жильбера дезертиров и опять уклониться… Булькая разрубленным горлом, голый по пояс разбойник валится под ноги, рядом стучат клинки, но глянуть по сторонам теперь можно.
— Разрубленный Змей!
Кругом горело все, с треском и шипением, выплевывая стайки искр. Уже знакомый хлопок, струя пламени бьет в груду стульев, и те вспыхивают, словно солома, да по сути они солома и есть. Кое-как сваленная куча рушится, будто в страхе разбегаются четвероногие огненные твари. Пламя рычит и машет башкой, норовя перепрыгнуть с мертвого дерева на пока живой тополь.
— Монсеньор!
— Жильбер, спокойно. Отходим. Туда… К Бурразу.
Бесноватые больше не лезут — даже до них доперло… Теперь с этой стороны лишь пожар, то есть со всех сторон. Кагетский гигант опускает саблю и что-то шепчет. Молится? Робер тоже б молился, если б знал кому.
— Создатель, — будто в ответ стонет тоненький голос, то ли незнакомый, то ли изменившийся до невозможности, — как же это?.. Как…
— Масло… или что-то похожее… — Не потерявший голову Бурраз тыкает саблей в смыкающееся жаркое кольцо. — Бочки стояли у забора… Зарубил бы дураков.
— Если уже не зарубили…
Счастье, что вдоль забора — водосток, не будь его, горящая дрянь залила бы двор, но это лишь отсрочка. Воздух уже обжигал и при этом ещё и страшно вонял, начинали слезиться глаза. Пожар наступал, люди пятились к единственной еще не объятой пламенем стене. Без дверей, но это поправимо…
— Влезть можно, а там по крыше, и назад…
— Леворукий!