Прогулки по лунным дорогам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Давай помогу, — сказал я, перехватывая продукты.

— Спасибо. О, хорошее вино, молодец! Пойдём на кассы?

Пойдём.

Ещё раз взглянул в сторону пожилой пары. Старик поймал мой взгляд и усмехнулся краешками губ, кивнув на жену. Я натянуто улыбнулся в ответ.

На душе ни с того ни с сего сделалось паршиво. Не знаю почему, но мне было жаль этого старика; он напоминал больного подбитого пса, что, склонив голову, покорно плетётся вслед за недовольной хозяйкой. Старуха ворчала, толкала мужа в бок, а он только кивал снова и снова, соглашаясь с каждым упрёком. Чем дольше я смотрел на эту картину, тем тоскливее становилось. Я даже не заметил, в какой момент сочувствие вдруг обернулось против меня же, превратившись в угнетающую волну уныния. Уже не думая о старике, я представлял, как сам, будучи старым и больным, иду по городским улицам, хромая и опираясь на трость, и вызываю лишь жалость в глазах окружающих.

Серые мысли мной завладели, и всю обратную дорогу до офиса я был молчалив и угрюм.

Аня кинула продукты на стол и повесила плащ у входа. Заметив перемену в моём настроении, она взяла со стола лист бумаги, скомкала и кинула им в меня.

— Приём, депрессура! — пощёлкала она пальцами. — Вас вызывает жизнь! Как слышите?

— Извини, я задумался.

— Да ну? Правда, что ли? А мне показалось, ты там в магазине пилюльку безысходности выпил, пока я не видела. Не грусти, лучше открывай пиццу. Да, кстати, будь добр, подай мне катану. Хотя нет, сиди! Ну тебя на фиг, ещё харакири сделаешь, а мне потом полы отмывать.

Сталь с тугим свистом разрезала воздух. Отложив ножны в сторону, Аня вытянула меч перед собой.

— Отцвела в садах священная сакура, — нараспев произнесла она. — Серые тучи гору Фудзи закрыли. В бездонном море печали утонул самурай Юрико.

— Ань, зачем тебе катана? Ты языком порезать можешь.

— Могу, — кивнула девушка, — но это будет неэстетично.

Парой ловких взмахов Аня поделила пиццу на аккуратные треугольные куски, протёрла лезвие тряпочкой и убрала меч обратно на подоконник.

— Чего случилось-то? — спросила она, доставая из шкафа кальян.

— Да не парься, я просто слегка загрузился.

— Это и ёжику понятно. А причины?

— Видела старичка в магазине?

— Который тебе улыбнулся? Ага, и что дальше?

Она залила молоко в стеклянную колбу кальяна и прикрутила верхнюю часть. Затем развернула табак, выложив его на чашку. Я отрешенно наблюдал за всеми этими манипуляциями и параллельно делился собственными мыслями:

— Заметила, как он выглядел? Такой угнетенный, подавленный… Нет… даже не так. Он был, словно… какое бы слово подобрать… Наверное, потерянный что ли.

— И ты решил впасть в депрессию? Слушай, так ты сходи в районную поликлинику, чтоб уж наверняка. Там таких потерянных и угнетённых целые резервации. О, знаю-знаю! Ты там к терапевту попробуй без очереди пройти. Зуб даю, ты такого угнетения нигде больше не прочувствуешь.

— Да нет, Ань. Ты не поняла…

— Ну так ты говори. Я слушаю.

Девушка зажгла керосиновую горелку и поднесла щипцы с углём к открытому огню.

— Дело ведь не в этом конкретном старике, — продолжил я. — Ты правильно говоришь: таких, как он — миллионы. И даже не обязательно, чтобы человек старым был. Тут другое… Вот ты, когда в общественном транспорте едешь, замечаешь, как у людей уголки губ опущены?

— Чего? — нахмурилась Аня.

— Ну, уголки. Вот когда человек улыбается, у него уголки рта приподняты. А когда грустит — наоборот. А в автобусе или трамвае почти у каждого они опущены. И самое страшное, что это уже их нормальное состояние, понимаешь? И ведь на первый взгляд вроде и не скажешь, что с человеком что-то не так. А потом в глаза ему посмотришь… А там пустота! Как будто всю радость и счастье из человека выпили.

— Ну всё правильно, — кивнула Аня, — это же общественный транспорт.