Шагнул в сторону двери.
— Нет! — Мириам схватила меня за руку. — Не открывай.
— Почему?
— Ты ещё не готов. Он убьёт нас.
Удары с улицы стали сильнее и чаще. С потолка посыпалась штукатурка. Дверь грозила вот-вот слететь с петель.
— Кто — он, чёрт возьми?
— Юра, прошу, не открывай. Ещё слишком рано. Ты не готов.
— Не готов к чему? Может, хватит уже секретов и недомолвок?
Полный уверенности, стряхнул с себя руку Мириам и шагнул к двери. Но стоило лишь прикоснуться к защёлке пальцем, как раздался оглушающий взрыв, отбросивший меня назад.
— Вижу… Вижу…
В помещение ворвался ветер.
За порогом распахнутой двери зиял чёрный провал — абсолютно непроглядная бездна. Хриплый свистящий шёпот доносился оттуда, заполняя собой всю комнату:
— Я вижу тебя… Вижу… Теперь ты мой…
Мириам застонала и сползла по стене, зажав уши ладонями. Слова невидимого гостя резали её, заставляя вздрагивать от каждого порыва ветра.
— Иди ко мне… Я вижу твою боль…
Лунный свет из окна потускнел. Очертания офиса начали исчезать в темноте, что ползла из углов комнаты. К горлу подступила тошнота, а по телу разлилась слабость. Хотелось упасть на пол и не шевелиться.
— Хватит бегать… Я вижу, как тебе плохо… Ты болен… Очень болен…
Не в силах стоять на ногах, я отступил и прислонился спиной к книжному шкафу. Стало невыносимо тоскливо. Как на той крыше, с которой я хотел спрыгнуть.
— Пожалуйста, не слушай его, — умоляла Мириам сквозь тихие всхлипывания. Её голос был слаб и почти беззвучен.
— Ты устал, я вижу… Я вижу твою болезнь… Я вижу, как она заставляет тебя страдать… Ступай ко мне… Ступай ко мне и будешь исцелен…
— Кто ты? Назовись, — еле слышно простонал я.
Ветер засвистел, порывая лежавшие на столе бумаги. Темнота давила на виски.
— Я — исцеление… Я — покой… Я вижу, как тебе тяжело… Я вижу, о чём ты мечтаешь… Но знай: ни счастье, ни любовь не ждут тебя… Ты никогда не увидишь славы, никогда не найдёшь смысла своей серой жизни… Я вижу лишь холод, голод и боль… Одни лишь страдания… Никто не помнит о тебе…
Все мысли исчезли. Уныние и тоска выпивали душу до дна.
— Я вижу… Всем всё равно… У тебя нет ни друзей, ни родных… Все они отказались от тебя… Я вижу их равнодушие… Я вижу, как ты умираешь один… Старый… Беспомощный…
Я уже не слышал, что пытается сказать Мириам. Свистящий шёпот ночного гостя сковал меня и тащил к распахнутой двери, за порогом которой обрывался мир, и начиналась абсолютная пустота.
— Иди ко мне… Исцелись… Заглянув однажды, уже не вернёшься…
Не было ни страха, ни боли. Одна лишь слабость и апатия.
Сосущая чёрная пустота затягивала меня в свои объятья.
Вдалеке зазвучала знакомая мелодия.