Свободной рукой Аня показала на телефон и скорчила смешную гримасу. Я не выдержал и засмеялся.
— Правда?.. Офигеть! И что теперь?.. Слушай, ну это успех!.. Ты сегодня приедешь?.. Ах, вот как… Хорошо, до встречи. Обнимаю.
Девушка отложила телефон и, широко улыбаясь, посмотрела на меня.
— Наш материал разлетелся по новостям как горячие пирожки.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Оля сказала, что ей звонили из нескольких изданий, чтобы уточнить детали. Кажется, теперь нашему «товарищу» придётся на пару месяцев уехать в тайгу, чтобы спрятаться от журналистов. И как-то объясниться перед высоким начальством, откуда у него взялись такие хоромы.
— А вы умеете создавать проблемы, — улыбнулся я.
— Это наша работа, — пожала плечами Аня и взяла в руки гитару.
Она ловко ударила по струнам. Получившаяся мелодия была похожа на звучание фанфар.
— Сим объявляю, — торжественно произнесла девушка, — что отныне каждый, кто не имеет совести, будет беспощадно поимет нашим фондом!
Я усмехнулся и с интересом спросил:
— А ты не боишься, что теперь и вам начнут ставить палки в колёса? После такого резонанса по ту сторону баррикад определенно задумаются, как бы сжить вашу контору со света.
Аня отложила гитару в сторону. Оттолкнувшись от стола, она ребячески раскрутилась на офисном кресле, закинула голову назад и, глядя куда-то в потолок, произнесла:
— Трудности меня ничуть не пугают. Мне на них пофиг. Мудрость, мой юный падаван, заключается вовсе не в умении решать проблемы, а в том, чтобы красиво и непринужденно забивать на них болт.
Девушка немного подумала, затем снова закружилась и добавила:
— Но это, разумеется, если мы говорим о проблемах личных. Общественные — уже другой табак. Там ты обязан действовать, ведь на тебе висит ответственность, долг и прочие неприятные штуки. Парадокс же заключается в том, что большинство из наделённых властью поступают с точностью до наоборот. Они кладут с прибором на интересы народа и мастерски разруливают личные вопросы. Ну а задача нашего фонда — восстановить баланс силы. Ведь во всём должен быть баланс, верно? Ну и заодно мы показываем чиновникам, что путь на тёмную сторону рано или поздно обернётся для них большим полярным песцом.
Аня перестала крутиться на стуле. Она окинула меня оценивающим взглядом.
— У нас тут кальян есть. Хочешь покурить?
— Почему бы и не да? — пожал я плечами.
— Тогда погнали до магазина, купим молока и еды.
Девушка спрыгнула с кресла, накинула плащ и вместе со мной вышла на улицу. Замкнув дверь офиса, она махнула рукой в сторону сквера.
— Пойдём, тут недалеко, — сказала она. — Кстати, может, возьмём бутылку красного? Какое-то у меня сегодня авантюрное настроение.
— А давай, — поддержал я, — тем более и повод есть. Успех — не успех, если не приправить его вином.
— Нет, ты определено сечёшь фишку! — Аня заговорщицки мне подмигнула и подтолкнула плечом.
Болтая о разных пустяках, мы прошли сквозь аллею многолетних елей. Поплутав немного по узким тропинкам, вышли из парка и уткнулись в пятиэтажку, где расположился супермаркет.
Пока Аня ходила между продуктовыми прилавками, я направился в сторону винных стеллажей. Мои финансы не позволяли развернуться на широкую ногу, поэтому недолго думая, схватил бутылку знакомой грузинской марки и пошёл обратно. Пытаясь найти подругу среди посетителей, окинул взглядом толпу.
Моё внимание привлекла пара пенсионеров. Сгорбленная старушка еле-еле плелась вдоль прилавков, внимательно рассматривала ценники и без остановки что-то ворчала своему мужу. Старик с усталым видом кивал каждому её слову и послушно шёл следом. Хоть он и выглядел моложе супруги, тоска, застывшая в его глазах, старила сильнее, чем седина и дряблая кожа.
Сзади меня похлопали по плечу.
— Чего замер, приятель?
Я повернулся и увидел Аню. В её руках была коробка пиццы, пакет яблок и бутылка молока.