— Просто, Юр… он не совсем такой, как ты, — сказала девушка. — Он не готов. Не готов бросаться навстречу приключениям. У него не так. У него всё аккуратно, всё по полочкам. Тут полочка с карьерой, тут полочка с семьёй. Не жизнь, а бухгалтерия. Оно, конечно, может и хорошо, стабильность, надёжность, все дела. Только скука иногда такая накатывает, что зубы сводит. Как ты там говорил? Дыра? Пустота? Вот правда, иногда я чувствую себя пустой рядом с ним. И уголки губ… опускаются.
Видимо, вино и вправду пробрало девушку. Забыв о том, что мы знакомы всего несколько часов, Аня откровенничала со мной, как с давним другом.
— Ну ведь неправильно это! — размахивала она руками. — Помнишь, как один француз говорил? «Гусар, который дожил до тридцати, не гусар, а баба!» Золото, а не слова. Действительно, какой ты нафиг мужик, если при сильном ветре боишься поднять паруса? Зачем вообще нужен корабль, если он не выходит за пределы своей тихой бухты? А Саша… Он не ведёт меня в море. Наоборот. Тащит к берегу, пытаясь уберечь от шторма. А я не боюсь шторма! Я, блин, штиля боюсь! Ведь каждый должен и море увидеть, и до небес достучаться. И что-то такое сделать, чего даже во сне себе представить не мог. Что-то настолько волшебное и нереальное, чего по всем законам физики, если разобраться, и сделать-то невозможно.
— Прогуляться по лунным дорогам.
Аня взглянула на меня с таким искренним удивлением, словно я прочитал её мысли.
— Да, — согласилась она, — по лунным дорогам.
Она смотрела на меня ещё какое-то время, будто пыталась лучше запомнить. А затем улыбнулась, кивнула собственным мыслям и тихо произнесла:
— У тебя это точно получится. Я верю.
А затем она обняла меня. Тепло. Нежно. Прижалась щекой к плечу. Я провёл ладонью по её светлым локонам. Возможно, если бы я решился поцеловать её, Аня, не задумываясь, ответила бы на мой поцелуй. Но я не решился. Не стал портить момент глупой пошлостью.
— Кажется, я засыпаю, Ань.
— Ложись. Ты, наверное, устал. А я ещё немного посижу, хорошо?
— Хорошо.
Вместе мы разложили офисный диван, Аня кинула на него пару подушек и пледов, которые достала из шкафа.
— Доброй ночи, Юр.
— Доброй.
Девушка погасила свет и включила настольную лампу. Пользуясь темнотой, я ещё некоторое время наблюдал за тем, как Аня, склонившись над столом, что-то пишет в толстом блокноте. Время от времени она брала в руки гитару, тихо перебирала струны и шептала беззвучно.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я задремал. Сознание растворилось где-то между мирами, и все мысли окончательно спутались. Но из потока образов до меня вдруг донеслась мелодия. Гитарный перелив лился по воздуху хрустальным звучанием, и на его фоне услышал нежный волшебный голос.
Плавая в полусне, я так и не понял, кто напевал мне эту колыбельную. Чей голос, подобно пению сказочных сирен, доносился из темноты? Но это и не было важно. Погрузившись в сладкие объятия дремоты, не хотел ни о чём думать, и лишь слушал, слушал… Слушал, как музыка и куплеты сливаются, переплетаясь в единую серебряную нить. И был так заворожён, что даже смысл слов проходил сквозь меня, и только четыре последние строчки навсегда остались жить в памяти:
Голос затих, и только едва слышно звучали гитарные струны ещё какое-то время. Они становились всё дальше и дальше, растворяясь в расплывающемся пространстве, пока и вовсе не исчезли. А затем я уснул.
Ворочаясь на диване, не заметил момент, когда звуки утонули в монотонном гуле, похожем на гудение трансформаторной будки, и вокруг в одно мгновение опустилась тьма.
Откуда-то издалека донёсся голос Мириам:
— …слышишь меня? Я здесь, рядом.
Привычным усилием воли оторвался от собственного тела, воспарив над диваном, и опустился на ноги. Из темноты проступили смутные очертания офиса.
С улицы настойчиво стучались в дверь.
— Он пришёл за тобой, — сказала Мириам, стоявшая у окна.
Я впервые увидел её испуганной. Весь облик девушки переменился. Плечи ссутулились, с губ исчезла вечная язвительная ухмылка, а в глазах застыл страх. Прижавшись к стене, Мириам неотрывно смотрела на дверную ручку — та хаотично дёргалась под напором ночного гостя, стоявшим по другую сторону. Время от времени до нас доносился скрежет, словно металл двери царапали ногтями.
— Кто это? — шепнул я подруге.
— Третий…
Услышав наш разговор, незваный гость вдруг затих. Но уже через секунду он начал ломиться с ещё большей силой. Казалось, будто в дверь бьют огромным тараном. От каждого удара по комнате разносились вибрации, и вещи на столе дрожали, как во время землетрясения.
Спящая на диване Аня что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Моё тело лежало рядом обездвиженное. Не знаю почему, но было неприятно смотреть на себя со стороны. Я начал испытывать отвращение к собственной оболочке, и поэтому спешно отвернулся.