Луконина поджала губы, словно собиралась пожалеть ребёнка, а затем вдруг набросилась на Воронцова с распростёртыми объятиями.
— Иди сюда, мой маленький! Дай я тебя обниму!
— Осторожнее, — засмеялся Андрей, убирая стакан.
— Юра, присоединяйся к обнимашкам! Затискаем его до смерти!
— Перестань, не надо, — взмолился парень.
Аня лишь громче засмеялась и, крепко сжав Андрея, воскликнула:
— Стоять на месте! Это управлением по борьбе с одиночеством! Вы обвиняетесь в превышении допустимого уровня грусти, и теперь вам светит от двух до пяти обнимашек каждый вечер.
— Принцесса, хватит!
— Вы имеете право прекратить ворчание!
— Принцесса…
— Всё, что вы проворчите, будет использовано… Ай!
Парочка упала и покатилась по крыльцу. Стаканы полетели во все стороны, а бутылка свалилась на землю. К ней тут же подбежала Джесси и начала слизывать вытекающее вино.
— Смотри-смотри! — захохотала Аня. — Какой хозяин, такая и собака!
— Она любит сухое.
— Может вынести ей стакан? — предложил я.
— Лучше ещё бутылку.
Я поймал кинутые Андреем ключи, подмигнул ему и снова отправился на парковку.
На этот раз страж встретил меня ещё до того, как я открыл машину. Подойдя ближе, я увидел, как отражение в боковом стекле дернулось и, приблизившись к разделявшей нас границе, воскликнуло:
— Выбор, король! Сделай, наконец, выбор!
— Какого чёрта?! Мы ведь договорились до следующего сна!
Страж пригрозил мне пальцем.
— Уже скоро. А ты до сих пор сомневаешься, кого из них отдать в уплату.
— Не влезай не в своё дело, — огрызнулся я, открывая дверь «Тойоты». — Скажу, когда придёт время.
Вернувшись, я обнаружил, что Андрей о чём-то увлеченно рассказывает Лукониной. Всё в той же витиеватой манере, которую он любил порой включать. Аня слушала его, раскрыв рот, и время от времени дергала руками, отгоняя лезущую в глаза мошкару.
— …потом был Эльбрус. Там я познакомился с лучшим другом Юры. Признаюсь честно, восхождение было непростым, но и там, в горах, не встретилось ничего, что поразило бы меня и о чём захотелось бы написать.
— О чём это вы? — спросил я, присаживаясь рядом.
Аня повернулась ко мне, и с жаром начала объяснять:
— Нет, ну ты представляешь? Оказывается, мы тут с будущим писателем пьём! — воскликнула девушка, показав на Андрея. — Если в двух словах, то наш Ломоносов только и делает, что пишет рассказы и бродит по миру в поисках достойного сюжета для романа.
— Ага, — кивнул я. — Так вот в чём дело.
Теперь стало ясно, почему Воронцов так заинтересовался моей историей. Покачав головой, я открыл новую бутылку и разлил вино по стаканам.