— До сих пор этому удивляюсь.
— Так что?
— Ну хорошо… Давай расскажем. Только не знаю, с чего начать.
— Начнём с вина, — сказал Андрей.
Из дома вышла Луконина, неся в руках три гранёных стакана.
— Бокалов не было, — пожала плечами девушка.
— Хм… Может, тогда откроем… ну… Вы поняли?
— ВОРОНЦОВ!!!
— Ладно-ладно! Никакого рома. И не орите сразу оба! Пусть будет вино.
Я вытащил из кармана швейцарский нож и штопором выдернул пробку. В тусклом свете фонарей напиток казался тёмным, чуть ли не чёрным. На вкус он немного горчил, но затем появилось приятное цитрусовое послевкусие.
Отпив немного, Аня вдруг замерла и, закрыв глаза, принюхалась к стакану.
— Что это? — спросила она.
— Ну, здравствуйте. Приехали. Ладно, так уж и быть, открою тебе тайну, принцесса. В далёких тёплых краях под нежными солнечными лучами растёт чудесная ягода. Имя ей — виноград. Однажды, мудрые люди додумались…
— Выключи клоуна, Воронцов. Что за вино?
Андрей посмотрел на этикетку и прочитал название. Девушка ещё несколько секунд не открывала глаз. Она вновь сделала глоток, и её ресницы задрожали, а дыхание стало частым и сбивчивым.
— Когда мы с ней познакомились… — Аня вдруг замолчала и отвернулась, рукой прикрывая лицо. — Простите…
Несколько секунд мы сидели в замешательстве, прежде чем поняли, что происходит. Первым сориентировался Андрей. Он быстро передал мне свой стакан, а сам подошёл к девушке и, чуть приобняв её за плечи, тихо прошептал:
— Я здесь, принцесса.
— Прости…
— Не за что прощать, принцесса.
Аня взяла его за руку. Не оборачиваясь, девушка спросила:
— Андрей.
— Да?
— Почему ты меня так называешь?
— Потому что ты — принцесса, разумеется.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно. Но если тебе не нравится, могу перестать…
— Нет. Пусть так.
Они ещё что-то прошептали друг другу, что-то безумно важное для них двоих, и я вдруг почувствовал себя неловко. Поднявшись, чтобы уйти, я посмотрел на Андрея, но тот отрицательно махнул головой. Кивнув ему в ответ, встал чуть в стороне, закурил и постарался не привлекать к себе внимания.
Аня быстро успокоилась. Когда она вновь повернулась, только влага в её светлых глазах выдавала недавнюю слабость. Впрочем, вскоре исчезли и слёзы, и вот уже Луконина разговаривала с нами, как ни в чём не бывало.