Я сжала ее в объятиях, оглядываясь через плечо в надежде увидеть Риза. Моего парня нигде не было. Гримерка ребят пустовала. Вероятно, они снова ушли на перекур.
– Идем, – сказал звукооператор, – публика ждет.
Ноги вели себя как-то странно, когда я, пошатываясь, подошла к краю сцены и взяла гитару. Старалась дышать ровно, убеждая себя, что никому нет дела до моих нервов, и использовала все свои стратегии преодоления страха: сжимала и разжимала кулаки, считала до десяти и обратно. Но это больше смахивало на использование детского водяного пистолета в борьбе с пожаром. Этот концерт был крупнее всех предыдущих. Ставки были выше.
Я представила голос Алфи в своей голове, воображая, что он может сказать.
– Значит, ставки высоки, Амми. Ну и что? С каких это пор ты стала разбираться в скачках? – Я улыбнулась, когда эти выдуманные слова временно развеяли часть моих тревог, пока не вспомнила, что он даже не знает об этом концерте. Я даже не сообщила Джессе. Не знаю почему. Наверное, была слишком поглощена своей новой жизнью.
– Амели!
Риз появился как по волшебству, как будто знал, что я думала о своем бывшем. Он сжал меня в объятиях.
– Как ты себя чувствуешь, малышка?
– Риз! Куда ты пропал?
Его дыхание пахло алкоголем, а футболка была липкой от пота. Но тогда мне нравился запах его пота. Я была до отвратительности одержима им.
– Искал тебя, – ответил Риз, хотя и знал, что я была в туалете. – Ты волнуешься?
– Да нет. Меня просто тошнило.
– Я заглянул за занавес. Там довольно много народу, Амели.
– Это мне сейчас мало помогает, Риз.
– Амели? – перебил его звукооператор. – Уже пора.
– О боже!
Риз сжал меня в еще одном объятии, и, помню, я немного разозлилась, что он не помог мне расслабиться.
Потом он небрежно поцеловал меня в губы и прошептал:
– У меня для тебя сюрприз.
Я моргнула, он исчез, и у меня не было времени обдумать, что он имел в виду. Звукооператор поставил гитару за меня, показал большой палец, а затем толкнул меня – реально толкнул! – на сцену.
Свет. Жара. Пот лился из каждой железы моего тела. Для начала я поставила себе цель просто дойти до микрофона и не рухнуть. Потом буду его поправлять какое-то время. Маленькие шаги, чтобы можно было переварить все это безумие. А потом уже можно взглянуть на зрительный зал.
Подняла голову.
Вот это да! Там было больше людей, чем я ожидала, и так много знакомых лиц из колледжа… Я была так напугана, что на мгновение решила развернуться и убежать. И все же взяла первый аккорд, и открыла рот, и… как всегда, все снова стало в порядке.
Я не собираюсь притворяться, что это было кинематографически блестяще, что все зрители были в слезах и требовали выхода на бис. Но я чувствовала, как мои песни доходят до собравшихся и нравятся им. Меня не освистали, что самое главное, и между песнями слышались аплодисменты. Я начала улыбаться и расслабляться; почувствовала, как энергия аудитории наполняет душу. Счастье расцвело где-то в животе, и я подумала, что такое случается только в действительно яркие моменты.
И вот я уже допела последнюю песню. Раздались громкие аплодисменты, и я разглядела в темноте лица своих родителей: мама буквально плакала. Облегчение и радость прорвались сквозь меня, и я все улыбалась и улыбалась толпе. Сбросила с себя гитару под новые аплодисменты.
– Надеюсь, вам понравятся остальные выступления сегодня!
А затем…
…Я услышала реакцию публики еще до того, как увидела его.
Риз.
Раздался вздох, и я не поняла, почему все были удивлены.