Потом она задает вопрос, Риз. Тот, который никто не подумал задать раньше.
– Риз. Он был… он… я имею в виду, он был добр к тебе, Амели?
Класс внезапно кажется очень маленьким, стены выгибаются внутрь, давя на меня, пока я обдумываю свой ответ. И мой немедленный ответ не «да».
– Он любил меня.
Потому что ты всегда так говорил, после того как делал что-то плохое.
Миссис Кларк молчит, и я уже волнуюсь, что разболтала слишком много. Не хочу, чтобы она тебя ненавидела. Она твой педагог! Ей нельзя считать тебя негодяем. Ты же не такой, да? Да, Риз? Я начинаю паниковать. Мысль о том, что миссис Кларк плохо о тебе подумает, просто невыносима, как зуд от ветрянки.
– Он был отличным парнем, – начинаю бормотать я, – извините, не знаю, почему просто не сказала «да». Конечно, он был добр ко мне. В смысле, я не была бы так расстроена из-за разрыва, не так ли? Я сделаю свою курсовую работу. Извините. Мне просто трудно писать. Но если вы дадите мне отсрочку, обещаю, что буду придерживаться сроков. Пожалуйста, не надо ненавидеть Риза! Извините. Видите ли, это все моя вина. Не думаю, что объяснила правильно. Во всем этом была моя вина…
– В чем «всем», Амели?
– В этом.
То самое «оно», над которым я сейчас работаю. Неровная линия. Точки на карте, где ты заставил меня плакать, – уверена, что это все моя вина, так или иначе. Если бы только я все делала по-другому! Была… менее собой… ты бы тогда остался со мной.
Миссис Кларк говорит теперь очень медленно, словно боится, что скажет что-нибудь не то.
– Если кто-то, кого мы любим, недобр к нам, Амели, это не наша вина. Ты понимаешь?
Я киваю, но слушаю уже вполуха. Мой мозг почему-то кричит: «НЕТ, НЕТ, ЭТО ВСЕ НЕ ТАК!», но я соглашаюсь, ведь знаю, что она этого хочет. Миссис Кларк встает, рассказывая мне что-то, к чему я наверняка должна прислушиваться. Она говорит, что может дать мне отсрочку, но я очень отстаю. Говорит, что беседовала с другими моими учителями, и по их предметам я тоже не успеваю. Они обеспокоены и не хотят, чтобы это дошло до вмешательства родителей.
– Тебе не обязательно отвечать сразу, – успокаивает миссис Кларк. – Подумай об этом. Мы можем наверстать упущенное после нашего следующего урока.
Я вырываюсь из пустоты, в которой потерялась.
– А?
– Школьный психолог, – она смотрит прямо на меня, ее лицо уже покраснело от беспокойства, – тебе не помешало бы сходить туда и все обсудить.
Я морщу нос.
– Но я же не псих, не так ли?
Миссис Кларк мягко улыбается.
– Они не для этого нужны. Ну, не только для этого. Миссис Томас очень милая, и она здесь уже много лет. Нет такой подростковой драмы, с которой ей не приходилось бы иметь дело. Включая расставания.
– Н-но, – заикаюсь я, – кому нужен психолог из-за разрыва?
Мне. Жалкой мне, которая всегда была слишком чувствительной и слишком нуждающейся и переживала все слишком глубоко. Если бы я выглядела менее жалкой, возможно, ты бы все еще любил меня. Дура я. Отвратительная. Не предназначенная для любви.
– Ты можешь обратиться к психологу по любому вопросу, Амели. А расставания – это болезненные вещи. Тебе об этом даже Fleetwood Mac скажет.
Я моргаю и чувствую, как что-то сдвигается в моем теле. Когда снова открываю глаза, в них горит крошечный огонек. Чувствую это до кончиков пальцев ног. Мерцание пламени. Крохотного, которое я могла бы задуть, даже не очень стараясь. Но пламя может вырасти, если защитить его от ветра. В нем есть надежда.
Надежда на то, что я не всегда буду чувствовать себя так. Что смогу пережить это, пережить тебя.
Надеюсь, кто-то поймет и сможет исправить это. Исправить меня.
Хотя я все еще собираюсь составить свою карту воспоминаний. Вспоминать все это больно, но необходимо. Мне нужно сорвать пластырь и дать ране дышать, чтобы она зажила. Сегодня днем у меня The Cube, если хватит сил.
Но разговаривать…
Разговаривать с кем-то.