– Позову, когда все будет готово.
Проходя мимо гостиной, я машу маме рукой, снимая варежки, шарф и шапку. Бросаю их на ковер, когда добираюсь до своей комнаты, плюхаюсь на неубранную кровать и тихо плачу в простыни – мой ежедневный ритуал. Вся эта карта воспоминаний может быть обо всех местах, где я плакала на людях, но там еще полным-полно скрытых слез. Провожу так двадцать минут, как обычно, пока почти не перестаю дышать, затем сажусь, вытирая нос. Оглядываю стены своей спальни, белые и голые, потому что домовладелец не позволит мне ни покрасить их, ни приколоть что-нибудь.
Затем погружаюсь в последнюю порцию счастливых воспоминаний.
Хорошие времена, которые я провела с тобой. Здесь, в этой комнате. На этой кровати…
Знаю, что будет больно, но должна это сделать.
Поскольку мама с папой возвращались домой всегда поздно, а учеба заканчивалась в три, спустя всего четыре свидания – каждое из которых было еще более идеальным, чем предыдущее, – я пригласила Риза к себе.
Мы стояли в противоположных углах моей комнаты, внезапно занервничав, как будто не целовались в любую свободную минуту в течение двух недель. Никто из нас не знал, куда смотреть. Пока он не шагнул ко мне, мы не бросились друг на друга и не поцеловались так, словно собирались вот-вот погибнуть в авиакатастрофе. Упав на кровать, мы продолжили и переплелись ногами и руками, не в силах остановиться.
Наконец мы расцепились, и Риз рассмеялся над моими спутанными волосами.
– Ты такая потрясающая, – прошептал он, завороженно разглядывая гнездо на моей голове. Затем снова надел шляпу и подошел к моей коллекции виниловых пластинок. – Итак, что же мы здесь имеем? У тебя есть проигрыватель, это значит, что ты прошла тест на блестящую девушку.
– Ну, разумеется, у меня есть проигрыватель! Что хочешь послушать?
Пока мы вытаскивали одну пластинку за другой, успело стемнеть. Риз рассказал мне интересные факты о песнях и пластинках, часть из которых я и так знала, но притворялась удивленной, чтобы порадовать его: Ризу очень нравилось открывать мне что-то новое.
Есть так много оттенков счастья, которые наполняют воспоминания о моей спальне.
А потом, меньше чем через месяц, мы впервые переспали. Так рано, так быстро, но все же казалось, что мы ждали так долго! Помню, в тот день мне было грустно, потому что мы с Ханной впервые поссорились из-за Риза.
– Ты как бы… растворяешься в нем, Амели, – заметила она за кофе и конспектами по английскому в «Бо Джанглс». – Это странно. Почему бы тебе не потусоваться со мной, Джеком и Лив сегодня вечером? Мы идем в кино.
– Извини, мы просто увлеклись сочинением песен, вот и все. Кино звучит неплохо. Я спрошу Риза, хочет ли он пойти.
В тот день после колледжа мы с Ризом шли домой вместе, держась за руки и останавливаясь через каждые пять шагов, чтобы поцеловаться.
– Может, потусуемся у тебя и придумаем пару песен? – спросил он между поцелуями, и мы оба знали, что не будет написано ни слова.
– Ханна и все остальные пригласили нас в кино.
Он сморщил нос, как я и ожидала.
– Не получится. Только не сегодня. Они, наверное, смотрят какое-то дерьмо с кучей скучных актеров.
– Не думаю. Но даже если это так, все равно было бы неплохо, если бы мы тусовались с ними.
– Но я им не нравлюсь!
– Что? Очень даже нравишься. – Конечно, это было ложью.
– Амели, да ладно тебе! Они никогда не приходят посидеть с нами за обедом, не так ли? – А вот это было правдой. Я предлагала, но Ханна лишь скорчила страдальческую гримасу и сказала: – Ты можешь пойти, если хочешь, но я не чувствую себя комфортно с ними.
– Но ты же уезжаешь на выходные к отцу, я тебя два дня не увижу…
– Знаю. Но если ты предпочитаешь мне кино… – Он притянул меня к себе. – А тебе не хочется побыть наедине со мной? Только мы вдвоем?
С таким же успехом он мог бы сказать наркоману: «Тебе не нравятся наркотики?» Я уже боялась нашей разлуки в тот выходной, скучала по нему еще до отъезда, ненавидя его отца за то, что тот был бабником и оставил его маму, когда Риз был маленьким. В смысле, разве его отец не думал о том, как это повлияет на наши планы на выходные? Я кивала, кивала и смеялась, когда он целовал меня слишком много для улицы. Я послала Ханне еще одно извиняющееся сообщение, когда мы поднимались по ступенькам в мою квартиру, и даже не чувствовала себя виноватой, потому что была одержима мыслями о нас.
Амели: не могу сегодня, но можно завтра, м???
Ханна: да, конечно, жаль, что мы не увидимся сегодня вечером. я думаю, тебе бы очень понравилась София Коппола.
– Видишь? – сказал Риз, прочитав сообщение через мое плечо. – Я же говорил, что они будут смотреть стремный артхаус.