— Спасибо, миссис Бересфорд. Это… Не то чтобы это здорово, совсем нет. Но спасибо.
— Ты просто обязан выжить, Гарри, — прошептала старая — да, уже старая, а не пожилая — леди, — мы сделали все, что могли. Ты обязан выжить и победить.
— Я постараюсь… И… Я справлюсь. Я правда-правда справлюсь! Ведь вы, вы все так хорошо меня научили! И… вы же победили… И тех, и этих! Значит, я тоже смогу!
Миссис Кейн предложила Гарри просто посидеть у нее дома и успокоиться. Но Гарри не согласился. Когда гости ушли, он как следует убрался в доме, сбегал в магазин и привел в порядок сад.
Во-первых, если он уже не вернется в Литтл-Уингинг, лучше, если он оставит миссис Кейн как можно меньше работы.
Во-вторых, так он не вызовет подозрений у волшебников, которые могли наблюдать за ним, хотя емкостные датчики, расставленные майором Бутройдом вокруг дома и на близлежащих улицах, не фиксировали никаких невидимок, а мисс Фигг, которую все единогласно считали шпионом Дамблдора, недавно сломала ногу, а потом еще и пострадала от столкновения с новеньким спортивным велосипедом Дадли. Велосипед, к слову, полностью пришел в негодность.
В-третьих, так ему было легче успокоить рыдавшего на задворках его сознания Маленького Несчастного Гарри, которому (теперь он это не чувствовал, а точно знал) скоро придется стать еще более несчастным.
Удивительно, но, когда он пришел домой, его встретили улыбки дяди и тети. Правда, улыбки были несколько искусственными. Но, по крайней мере, это были не обычные крики.
— Э-э-э… Гарри, — встретил его дядя Вернон, — насчет этого чулана. Твоя тетя и я тут подумали… Ты слишком вырос, чтобы и дальше жить здесь… Мы подумали, будет лучше, если ты переберешься во вторую спальню Дадли.
Дядя щеголял пластырем на лбу, а Дадли сидел за столом с видимым напряжением.
— Зачем? — спросил Гарри.
— Не задавай вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирай свое барахло и тащи его наверх, немедленно!
— Я не хочу, чтобы он там спал!.. Мне нужна эта комната!.. Пусть он убирается оттуда!.. — пробурчал Дадли, но, невиданное дело, дядя и тетя проигнорировали его неудовольствие.
Гарри лежал на нормальной кровати, которая была, разумеется, хуже, чем кровать в больнице, но все же это была нормальная кровать. Сломанные игрушки Дадли, погнутое весом севшего на него кузена духовое ружье — все это он вынес на помойку в тот же вечер. И кузен не сказал ни слова, лишь сверлил его ненавидящим взглядом. Гарри оставил в комнате только книги — они были совсем как новенькие, видимо, кузен ни разу не касался их. Собственные книжки Гарри ухитрился спрятать под мешковатой одеждой и вынести из чулана, так, что теперь они были надежно спрятаны между книг Дадли на самом виду.
На другое утро за завтраком все сидели какие-то очень притихшие. А Дадли вообще пребывал в состоянии шока: видимо, весь день вчера он скандалил по поводу спальни, но не получил желаемого. Дядя Вернон и тетя Петунья обменивались мрачными взглядами.
Когда за дверью послышались шаги почтальона, дядя Вернон, все утро пытавшийся быть очень внимательным и вежливым по отношению к Гарри, снова отправил Дадли за почтой. Из кухни было слышно, как тот идет к двери, стуча одной из двух своих новых палок по стенам и вообще по всему, что попадалось ему на пути. А затем донесся его крик:
— Тут еще одно! «Мистеру Г. Поттеру, дом четыре по улице Тисовая, самая маленькая спальня».
Тетя Петунья охнула.
====== Вампир и Великан ======
— Может быть, вы дадите почитать его мне? В конце концов, это мое письмо! — воскликнул Гарри. Не то чтобы он надеялся, что письмо ему отдадут, но прояви он полную незаинтересованность, это было бы подозрительно.
— Нет!!! — крикнул дядя Вернон. — Нечего тебе читать письма от… от ненормальных, да!
— Но я же и сам… — начал Гарри, дядя побагровел:
— Иди в свой чулан… я хотел сказать, в свою спальню, — прохрипел он, обращаясь к Гарри, — и ты, Дадли… уйди отсюда, просто уйди!
Завалившись на кровать, Гарри улыбнулся. Волшебники явно следили за их домом. Они знали и то, что он переехал, и то, что он так и не получил письмо.
В тот день — а это был четверг, двадцать пятое июля — дядя Вернон не пошел на работу. Он остался дома и намертво заколотил щель для писем.
— Видишь ли, — объяснял он тете Петунье сквозь зажатые в зубах гвозди, — если они не смогут доставлять свои письма, они просто сдадутся.
— Я не уверена, что это поможет, Вернон.
— О, у этих людей странная логика, Петунья. Они не такие, как мы с тобой, — ответил дядя Вернон, пытаясь забить гвоздь куском фруктового кекса, только что принесенного ему тетей Петуньей.
На следующий день, в пятницу, писем было уже три. Дядя всю ночь дежурил у двери, чтобы перехватить их, и с торжествующим видом порвал их в мелкие клочки прямо на глазах у Гарри, который пытался отобрать их у дяди уже из чисто спортивного интереса. Увы, в доме не хватало простора для того, чтобы оторваться от дяди — то есть выхватить-то письмо удалось, а вот удрать после этого из дома — нет.
Когда Гарри затаскивали за ноги обратно в окно, он увидел сидящую на столбике калитки сову. Сова повернула к нему большую круглую голову и подмигнула.