Гарри Поттер и Хранитель Ключей (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гарри Поттер, пока-еще-десятилетний мальчик, проживающий в чулане под лестницей в доме своих дяди и тети — Вернона и Петуньи Дурсль, по адресу Тисовая улица, дом четыре, что находится в городке Литтл-Уингинг, графство Суррей, Англия, проснулся от громкого стука в дверь своего чулана.

Собственно, чулан был не совсем его, точнее, совсем не его: как и все в этом доме, этот чулан принадлежал Дурслям, о чем Гарри регулярно информировали, чтобы он, не дай Бог, не забыл, кому он обязан всем, что имеет в этом мире.

На самом деле, в этих напоминаниях не было особенной нужды: память у Гарри была неплохая, а еще он с недавних пор завел себе полезную привычку записывать все самое важное в специальный блокнотик, с которым старался не расставаться.

Своей жизнью он был обязан папе и маме — Джеймсу и Лили Поттер. Тетя всегда говорила ему, что они были никчемными людьми, но Гарри знал, что они были волшебниками.

Тем, что его папа и мама умерли, когда ему был всего один год и три месяца, он был обязан злому волшебнику по имени Волдеморт, он же Темный Лорд, он же Тот-Кого-Нельзя-Называть, он же Том (фамилию Тома Гарри не забыл по очень простой причине: он ее и не знал, поскольку, в отличие от имени, ему ее и не сказали). Волдеморт убил его папу и маму. И поэтому Гарри их совсем не помнил.

Еще Гарри был обязан Волдеморту шрамом в виде молнии прямо посреди лба. Этот шрам частенько приходилось прикрывать челкой или козырьком бейсболки, потому что он никак не хотел заживать. Один не очень хороший человек сказал Гарри, что это след от смертельного проклятия, которое Гарри успешно пережил. Потом этот не очень хороший человек умер в результате попадания в него четырех пуль из двух полицейских револьверов, так что подробностей истории появления своего шрама Гарри выяснить не удалось.

А снившимися ему время от времени кошмарами Гарри, как он сам подозревал, был обязан этому самому шраму.

Вернону и Петунье Дурсль Гарри был обязан тем, что они разрешали ему спать в принадлежащем им чулане под лестницей принадлежащего им дома, отдавали ему одежду, из которой вырос их сын Дадли, приходившийся Гарри кузеном, и регулярно кормили, хотя и не досыта. Это налагало на Гарри дополнительные обязанности: он мыл посуду, убирал дом, ухаживал за садом и тому подобное. Еще он был обязан быть вежливым со всеми членами семьи Дурслей. На его кузена Дадли, сына тети Петуньи и дяди Вернона, эти правила не распространялись. Так что тот не только никогда ничего не делал по дому, но и вежливости к собственным родителям не проявлял, не говоря уже о Гарри.

Своему кузену Дадли Дурслю Гарри был обязан умением прекрасно бегать, прыгать и прятаться. Уже много лет Дадли и его приятели играли в игру «Охота на Гарри», гоняя мальчика по всему городку. Если Гарри проигрывал, то есть не мог убежать от кузена и его шайки и его ловили, его, как правило, какое-то время пинали, а потом оставляли валяться на земле, предварительно отобрав все ценное. Хотя до недавнего времени ничего ценного у Гарри просто не было, а с тех самых недавних пор, как это что-то ценное у Гарри появилось, ловили его довольно редко.

Тем, что Гарри с недавних пор редко ловили (а с совсем недавних еще и вообще перестали ловить), он был обязан «этому». «Это» позволяло ему с легкостью перепрыгивать живые изгороди и другие препятствия, а также больно пинаться в прыжке обеими ногами. «Это» было волшебством, один встреченный Гарри самый настоящий волшебник по имени мистер Дингл назвал «это» «случайными выбросами». Насчет выбросов Гарри был согласен, а насчет их случайности испытывал некоторые сомнения, потому что он научился вызывать эти выбросы специально. Правда, это получалось, только когда он был зол, испуган или испытывал очень любимое им чувство азарта, но все равно, он умел использовать «это» по своему желанию. Кроме того, тот самый не очень хороший человек успел сообщить Гарри, что, как правило, случайности не случайны, и только потом умер.

Тем же, что Гарри жил с дядей и тетей, а также с кузеном Дадли, Гарри был обязан еще одному волшебнику, для разнообразия — очень-очень доброму. Этого волшебника звали Альбус Дамблдор, он был директором волшебной школы, у него была длинная седая борода с вплетенными в нее бубенчиками, и именно он почти десять лет назад, когда злой Волдеморт убил его родителей, подбросил Гарри на крыльцо дома Дурслей.

Этому же Дамблдору Гарри был обязан тем, что ни полиция, ни школа, ни социальные службы не обращали внимания на то, что Гарри живет в чулане (хотя его кузен занимал сразу две спальни на втором этаже, а еще одна спальня, на первом этаже, гостевая, обычно пустовала), носит не подходящие ему по размеру обноски Дадли (кузен был примерно в два раза толще Гарри) и вообще живет в несколько неподобающих с точки зрения законов Британии условиях. Если кто-то в городке или даже за его пределами внезапно начинал интересоваться Гарри, Дамблдор или его подручные, тоже волшебники, делали так, что интерес к Гарри у этого «кого-то» внезапно пропадал, чаще всего — вместе с изрядным куском воспоминаний. Один бывший полицейский, лишившийся двух или даже трех дней из свой жизни, называл Дамблдора Повелителем Памяти.

Кроме того, было еще множество людей, которым Гарри был с недавних пор обязан сущими мелочами: своему бывшему однокласснику и приятелю Дадли по имени Деннис он был обязан шрамом на ноге, который, правда, довольно успешно заживал и уже почти не был виден, похожему на бродягу волшебнику по имени Флетчер — избавлением от новой куртки и пары кроссовок (хотя с недавних пор у Гарри и водились деньги, он все равно для пущей маскировки продолжал ходить в обносках Дадли, так что по поводу куртки и кроссовок он совершенно не переживал), а однокласснице Бетси Беллинджер — первым в своей жизни поцелуем (в щечку).

И еще было одно удивительное, хотя поначалу и ничем не примечательное происшествие, которому Гарри был обязан тем, что его жизнь резко изменилась, с тех самых недавних пор.

Почти ровно год назад, в очередной раз удирая от Дадли и его приятелей (в число которых тогда входил и оставивший Гарри шрам на ноге Деннис), Гарри пробрался через дырку в живой изгороди в сад живущей по соседству пожилой леди по имени миссис Кейн, которая в тот момент пила на веранде чай со своими подругами: миссис Бересфорд и мисс Стрит. Именно к миссис Кейн он и намеревался направиться сейчас, сразу после того, как тетя от него отвяжется.

— Вот ты где, негодный мальчишка! — встретила Гарри тетя. — Мало того, что ты провалялся в больнице весь день рождения своего дорогого кузена, и мне пришлось все приготовить самой, так еще и разлеживаешься тут! А ну живо бери сковородку, да следи, чтобы бекон не подгорел!

Гарри пожал плечами и принялся за привычную утреннюю работу. День рождения Дадли он пропустил чуть больше месяца назад, когда лежал в больнице после того, как Деннис из шайки Дадли пытался убить его ножом. Тогда Гарри подпрыгнул с помощью «этого» и так пнул Денниса, что тот потерял сознание и в результате никого не поранил, только слегка порезал Гарри ногу. Потом выяснилось, что Денниса заколдовал тот самый не очень хороший человек, велев ему убить Гарри, а когда у Денниса не вышло, он попытался убить мальчика еще раз, но в результате умер сам и не смог рассказать очень много интересного. Теперь Деннис находился в летнем лагере при школе для малолетних преступников имени святого Брутуса, а где сейчас был не очень хороший человек (его звали мистер Розье), Гарри не знал, потому что тело мистера Розье куда-то унес Дамблдор.

Гарри немного мешал запах, доносящийся из большого чана, стоящего в углу кухни. В чане вымачивалась новая школьная форма Гарри. Точнее, это была старая школьная форма Дадли, которую тетя решила зачем-то перекрасить в серый цвет. Вероятно, она хотела, чтобы в общественной школе «Кэмеронс Хай», куда она записала Гарри, он выглядел как дикарь, одетый в полусгнившие обрывки мамонтовой шкуры.

Кузена же дядя Вернон записал в частную школу «Смеллтингс», которую когда-то окончил и он сам. Форма «Смеллтингса» представляла собой темно-бордовый фрак, оранжевые бриджи и плоскую соломенную шляпу, называемую «канотье». К форме прилагалась узловатая палка, предназначенная для того, чтобы ученики колотили такими друг друга за спиной учителей. Считалось, что это хорошая подготовка к той взрослой жизни, которая начнется после школы.

Вчера вечером Гарри еле-еле сдерживал смех, глядя на попугаистого кузена, гордо расхаживающего по дому, пока дядя и тетя млели от умиления. Насчет же школы «Кэмеронс Хай» и прилагающейся к ней вонючей серой формы он не переживал, потому что знал, что не позже, чем через неделю, когда ему исполнится одиннадцать лет, дядю и тетю ожидал большой сюрприз.

Когда и утренняя яичница, и прилагающийся к ней бекон были готовы, в кухню вошли Дадли и дядя Вернон, и оба сразу сморщили носы — запах новой школьной формы Гарри им явно не понравился. Дядя Вернон, как обычно, погрузился в чтение газеты, а Дадли принялся стучать по столу форменной узловатой палкой, которую он теперь повсюду таскал с собой.

Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик.

— Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты.

— Пошли за ней Гарри.

— Гарри, принеси почту.

— Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри.

— Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон.

Гарри взялся одной рукой за спинку стула, а вторую положил на столешницу. Дадли с опаской посмотрел на него: почти два месяца назад перед тем, как вырубить размахивавшего ножом Денниса, Гарри точно так же оперся ладонями на две парты. А Деннис, между прочим, отлетел прямо на Дадли и хорошенько приложил того спиной о парту, за что Гарри по возвращению из больницы безвылазно отсидел в чулане три дня.

Кузен сделал вид, что не услышал совета отца, положил палку на стол и побрел в прихожую. Видимо, он считал, что палка — менее серьезный аргумент, чем восьмидюймовый кухонный нож и уж, тем более, две ноги, прилетающие тебе прямо в живот.

Пока Дадли, пыхтя, собирал с пола почту, Гарри быстро доел свою порцию яичницы с единственным кусочком бекона. Его попный мозг (а Гарри был твердо уверен, что у волшебников, как его папа и мама или как он сам, есть целых два мозга: один в голове и один в попе, причем последний, в основном, отвечал за предчувствие всяких неприятностей), так вот, его попный мозг просто-таки кричал, что неприятности были уже совсем близко.