Слезы оросили синий лед, дрогнувший у нее под ногами.
И будто того мало…
Рэлико вдруг задала себе старый вопрос: но как же вышло, что она забыла, что именно случилось со Сньором, забыла о том, что выходила из тела, что едва не превратилась в зимнего духа, забыла уговоры Ланежа? Как вышло, что забыла даже самих духов?
Ответ пришел обрывочным воспоминанием: мимо пролетает старуха-Зима и с мрачным видом взмахивает своей узловатой клюкой, пока она вместе с духами скачет в объятиях вьюги…
А после этого только смутная радость, что все живы и целы.
Мысли заметались с лихорадочной скоростью.
Вряд ли это была инициатива Зимы — она ведь, как и другие, охотно подарила ей часть своей силы…
Выходит, Ланеж приказал? Счел, что может распоряжаться ее воспоминаниями, решать, что ей помнить, что нет?.. Почему он хотел, чтобы она обо всем забыла и жила дальше в неведении, сама не понимая, чего ей не хватает? Неужели ее любовь, которую она тогда неосторожно обнаружила, настолько постыла для него?..
Рэлико пошатнулась. И под ее ногами хрустнул-треснул синий лед, и из него пошла угрожающая морозная дымка.
Теперь ее дыхание, частое, прерывистое, узорами стыло прямо в воздухе.
Духи вздрогнули, в едином порыве подались вперед. Киро потянул правую рукавицу вниз, обнажая руку из сияющего голубого льда…
Но Рэлико вдруг выпрямилась. Потянулась вытереть слезы — а смахнула прозрачные льдинки со щек. Зачем-то осмотрелась. Как-то неуверенно нахмурилась.
Дымка замерла, изогнувшись знаком вопроса.
Наликаэ снежного бога так легко не сдавалась.
Рэлико отчаянно пыталась взять себя в руки, вырваться из воспоминаний.
Это — лишь еще одно испытание.
Сомнениями. На сей раз — ее собственными, не наносными.
Ей ведь сказали, что каждый шаг будет трудней предыдущего…
Как там было? Сомнения — яд, а память прихотлива и податлива?
Так с чего она взяла, что вспомнила все, как было? Может, ей вернули лишь часть воспоминаний, которая и могла заставить ее усомниться?
И в ком? В Ланеже?! Подумать, будто он, преследуя какие-то свои цели, надменно решил за нее?!
Рэлико тряхнула головой. Она ведь знает его слишком хорошо!
Да когда такое было, чтобы снежный бог шел на поводу у своих капризов, не думая больше ни о ком и ни о чем?
Всегда он присматривал за ней, заботился о ней, дарил подарки, защищал, спасал! Даже когда к Анихи увозил — не решил и посадил на коня, а долго уговаривал и убеждал! У него никогда не было эгоистичных мотивов, наоборот — Ланеж привык не думать о себе, иначе на протяжении тысячелетий не смог бы выдерживать неприязнь ворчливых людей и недоверие вечно подозрительных богов.
И тогда — он ведь испугался за нее, подумав, что она умерла. Так, может, поэтому и уговорил жить дальше? Потому и пытался отойти в сторону, дать ей шанс на обычное земное счастье?
Это как раз было бы вполне в его духе.
Рэлико обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то справиться с дрожью.
До сих пор все, что он делал, было ради ее блага.
«Он менял твою память», — взял на себя труд напомнить голос, словно почувствовав, что жертва ускользает. Ледяное щупальце обвилось вокруг ноги, и та перестала вообще что-то чувствовать, словно заледенела.
Рэлико вместо страха преисполнилась уверенности в том, что права от и до.